Колдунья развязала завязки, заглянула туда, подняла брови в вежливом удивлении, и, перевернув, высыпала на стол. Звякнуло, монета покатилась по столешнице, задребезжала. Следом за ней, сухо стуча, упали четыре фишки — две белые, одна голубая и одна жёлтая.

Я присвистнул:

— Да быть такого не может!

Ида осторожно, двумя пальцами, взяла жёлтую фишку и показала мне, сказав голосом хриплым и потрясённым:

— Двенадцать граней, тридцать рёбер, Раус. Это же додекаэдр!

Я протянул ладонь и она, что делало ей честь, ибо не каждый колдун мог заставить себя расстаться с такой находкой, отдала мне найденное. Руна оказалась тяжёлой для своего маленького размера, словно это был кусочек золота, и я быстро осмотрел её, грань за гранью, но не нашёл ни малейшего изъяна.

— Ты когда-нибудь встречал такое?

— Только слышал. Это сокровище. Береги её и старайся никому не показывать. В Айурэ убивают и за меньшее.

Три остальные руны были… хуже. Довольно смешно звучит, если вдуматься, дери меня совы, потому что речь шла об октаэдрах. И каждый — высочайшего качества и прекрасной, старой огранки. Сейчас таких мастеров не найти — руна после их работы тает и теряет грани гораздо медленнее.

— Тебе улыбнулась Рут. Этого должно хватить… — я не смог сказать на сколько. На очень и очень много. Зависит от частоты использования и силы колдовства. Но некоторым подобного запаса достаточно на целую жизнь.

Я бросил руны обратно в кожаный чехол, передал Иде. Право, смешной поворот судьбы — колдун из Фогельфедера пришёл сюда раньше нас, нашёл солнцесветы, вырастил их и был ими же убит, но не заметил куда большего сокровища, лежавшего у него под носом.

Мой взгляд зацепился за толстую серебристую монету, выпавшую из кошелька перед рунами. Я взял её, изучая лики луны и солнца. Очень знакомая монета, такая же старая, как та, что досталась мне в наследство от Оделии.

— Ида, — негромко позвал я. — Знаешь, что это?

— А? — она посмотрела мельком, слишком заворожённая тем, что находилось в её руке. — Да. Омут памяти. В нём нет большой ценности.

Я ощутил, что горло пересыхает, откашлялся:

— Мне очень надо узнать о ней. Сейчас. Я спрашивал у Фрок, но та сказала, что ей ничего неизвестно.

— Да. Конечно, — с некоторой неохотой колдунья затянула завязки. — Фрок о ней ничего неизвестно, потому что она не колдунья. Их называют ключами памяти. В Школе Ветвей есть несколько, среди предметов времён войны с Птицами. Их создал Мастер Ламп, в доме которого мы, по сути, с тобой и находимся. Колдуны в то время передавали с помощью них сообщения друг другу. Письма, которые может прочитать человек с даром, если рядом есть кое-что нужное. Но сейчас они бесполезны, как внедрять туда слова никто не помнит. Просто забавная безделушка из прошлого. Постой! Ты спрашивал у Фрок⁈ Где ты видел такую монету?