Она вытянула ладонь перед собой:

— Очень странно. Я их совсем не чувствую.

Шаг к горшку. Ещё шаг. Вздох:

— Вот. Только теперь… Такая первобытная сила. И… такая жадность. Знаешь, они не очень-то желают отдавать свою энергию.

— Конечно, — я холодно изучал ботанический образчик прошлого, считавшийся давно исчезнувшим. — Гибриды, выведенные в Айурэ куда более… хм… более дружелюбны. Перед нами же… назовём его — дикий хищник.

Ещё один её шаг к грядке:

— Теперь становится понятно, откуда и у Светозарных, и у их учеников появилось столько опыта. Так много мощи! Её давал не один Ил или руны. Но и эти первые солнцесветы. Ведь людям приходилось отбирать у них ценный ресурс, цветки копили его исключительно для себя. А колдуны прошлого так привыкли ломать их сопротивление, что со временем даже перестали замечать его.

— А ты сможешь подчинить цветок?

Ида поколебалась, затем решительно ответила:

— Да, дери меня совы! Я буду не я, если не вырву у них то, что мне нужно.

— Значит, надо взять несколько с собой. Кровь для них хороший питательный субстрат, прокормить сможем. Они будут полезны на пути домой.

Девушка сделала ещё шаг, и я схватил её за рукав, отвечая на изумлённый взгляд:

— Ты не замечаешь, как подходишь к ним. Они влекут тебя. Кажется, над колдунами эти цветки имеют власть, даже над Кобальтом.

— А над тобой?

— Нет. Я не хочу к ним подходить. Полагаю, всё дело в колдовском даре.

— Или в наследии Когтеточки. А я очень хочу. Ну, не бросятся же они на меня, право слово!

Я кивнул на покойника:

— Не знаю, что заставило его сунуть туда голову. Уверен, он тоже колдун. И умер именно из-за них. Отойди, пожалуйста, к стене. Я пока осмотрюсь.

Она не спорила и сказала с безопасного расстояния:

— В них больше резерва, чем в наших цветках, а значит можно совершить больше заклинаний до тех пор, пока он истощится.

— Ага, — я обшарил карманы мертвеца и показал ей колбу с чёрным высохшим солнцесветом из Айурэ.

— Пуст. Полагаю перед нами именно тот колдун, кого потеряли в лагере. Возможно, он обманул их, а они поверили на слово, что цветок истощён. Энергии ему хватило, чтобы открыть дверь лаборатории и пробраться сюда втайне от всех.

— Вероятно, он хотел первым познать секреты этого места, ни с кем не делясь. Надеялся обнаружить нечто невероятное.

— А нашёл только смерть. Вечно некоторые считают себя самыми умными, но Сытый Птах всё расставляет по своим местам. А вот это удача, — в моих руках оказалась руна в форме оплавленной пирамидки. Я показал её Иде, бросил, и она ловко поймала одной рукой:

— Очень хорошо. Нам везёт. Что-нибудь ещё?