Пуля оставила глубокий кровоточащий след на его коже. И только.

— Просто царапина. В буквальном смысле. Ты счастливый парень, Колосок. Рут тебя точно любит.

Он спорить не стал, но сову на всякий случай упомянул. С видимым облегчением.

— Есть перевязка? — спросил я у Косточки.

Тот извлёк из кармана жилета пакет из провощённой бумаги.

— Позаботься о друге.

Тот бросил Колоску, сказав:

— Не так ты и страдаешь. Сам справишься. Не люблю смотреть на кровь.

— Воистину Рут любит пошутить, — буркнул Колосок, уже забыв о своих страданиях. — Наёмник, который не любит вида крови. Даже если это кровь друга.

— После таких друзей деньги из карманов пропадают, — в тон ему буркнул Косточка. — Ты куда смотрел, когда они нас чуть не постреляли, словно неразумных коростелей на лугу?

Они, было, стали пререкаться, но я отвлёкся на удивительно резкий, ставший хриплым, голос Болохова:

— Чувствую солнцесвет!

— И не один! — Ида забыла о ребятах, попавших в её сети очарования, вертя головой, пытаясь угадать направление. — Неужели два колдуна сразу⁈

— Далеко? — Капитан подхватил ружьё, брошенное одним из стрелков, быстро проверил заряжено ли.

— Больше двадцати шагов, — прикинув, ответил росс. — Их силой мы пока воспользоваться не можем. Три цветка. А может четыре. Кто-то очень запасливый.

— Раз там колдун, то и он нас чувствует, — Август просчитывал про себя варианты. — Спросите у них, какая ветвь будет против нас. Не хотелось бы столкнуться с Пурпуром в узком пространстве.

— Вы видели колдуна? — спросила Ида.

— Да, ритесса.

— Знаете его ветвь?

Ответ пришёл незамедлительно из тьмы коридора, который уходил от нас. Яркая вспышка шипящей змеёй разогнала и без того рассеивающийся дым, треском маленьких пурпурных ящерок разбежалась по потолку. Тёплым дыханием, мягкой невидимой рукой меня отбросило в сторону, перекинуло через столешницу так, что я рухнул на завопившего от неожиданности Колоска.

Капитан рявкнул:

— Свет!

Я вскочил, видя, как Болохов отправляет во тьму коридора своего светлячка. Белый огонёк проворно несся, разгоняя мрак, и, к моему удивлению, коридор оказался длинным.

Очень длинным.

Бесконечным, словно грехи Светозарных перед Айурэ. Мой разум кричал, что здание не может быть настолько большим. Словно дворец. Что всё происходящее не очень-то и реально…

Но реальность вполне себе легко спорила с разумом, и белый огонёк отдалялся и отдалялся, пока не стал едва ли не точкой и не высветил помещение, в котором суетились какие-то тени.

И тогда Капитан, всё это время (всего-то пару-тройку секунд!) целившийся из ружья, произвёл выстрел.