Стреляли только там, куда мы направлялись.

Повернув за угол, мы увидели картину происходящего, и стоило заметить, что на этот раз наш Капитан ошибся. Отряд Бёрхена никого не загнал. Как раз наоборот.

Его загнали.

Наша троица, прижавшись к стене и перевернув стол, пряталась за ним от пуль, летящих откуда-то слева, за пределами нашего зрения. Помещение затягивал едкий густой дым порошка солнцесветов.

— Плохо дело, — я начал перезаряжать пистолет, порядком испачканный чужой кровью.

— Ружья, — оценил Август. — Два или три. Не пойму. Лучше не лезть, пока не придумаем план. Столешница крепкая, потерпят. Не впервой.

Бёрхен заметил нас, скорчил скорбную рожу. Высунул пистолет из укрытия, бахнул не глядя, чтобы не подходили. Косточка отчаянно работал шомполом, заряжая свою мелкую безделушку. Колосок не делал ничего такого, предпочитая поминать сов, перекрывая звук выстрелов, и зажимал рану на боку.

— Я разберусь, — Болохов чуть сдвинул брови, намереваясь шагнуть под пули, но Ида положила ему руку на плечо, сказав коротко:

— Не стоит множить трупы. Нам нужны их слова, а не кровь. Моя очередь вмешаться.

— Эй! — крикнула Ида. — Не стреляйте! Пожалуйста! Я всего лишь хочу пройти домой! Пожалуйста!

Косточка бросил быстрый взгляд из-за укрытия на Капитана, заорал:

— Эй, вы! Птичьи дети! Хорош палить! Дайте ей дорогу!

— Сам ты птичий сын! — после некоторого промедления, раздался грубый низкий и очень злой голос. — Хорошо. Пусть пробегает. Не будем стрелять, если вы чего не выкинете!

Ларченков сердито заворчал, возражая против такого риска, но Ида обожгла его гневным взглядом, и он, к моему удивлению, тут же заткнулся. Затем колдунья начала пересекать зал, взметая вокруг себя следы дыма солцесветов, и они поднялись, словно сизые крылья горехвостки. Увидев тех, кто стрелял, она быстро сказала:

— Бросайте ружья!

Конечно же, они послушались. Два восторженных, заросших бородами лица, ловящих каждое движение своей повелительницы.

— Дери меня совы, — ошеломлённо протянул Косточка и посмотрел на колдунью с большой опаской.

Бёрхен поднял пистолет, но Август цыкнул на него, чтобы тот не торопился и не стрелял в наших новых временных друзей.

Я подошёл к раненому Колоску.

— Дай посмотрю.

— Они выскочили внезапно, когда у вас пальба началась.

— Дай. Посмотрю.

— Совы проклятущие! — прошипел Колосок, с неохотой убирая ладонь. — Всё. Мне конец!

Света здесь было с цыплячий вес, так что я махнул Болохову, чтобы он подогнал свой огонёк ко мне поближе.

— Мне конец? — вниз Колосок решил не смотреть. — Пузо горит огнём!