Лёгкая пехотная шпага встретилась с саблей. Он всё ещё был обескуражен, так что я смог сбить первый удар, но умник отступил в дверной проём, спасаясь от второго рубящего удара, и начал шевелиться, ответив прямым уколом. Но тут подоспел Болохов, лишив меня героической победы, попросту разрядив свой пистолет у меня из-за плеча, распустив алый цветок на груди незнакомца, пробив ему сердце.

Тот пошатался, не желая сдаваться, уронил шпагу, цепляясь за косяк, сполз вниз.

Колдун у нас в отряде, конечно, временами точно добрая кувалда — порой не уступает пушке Толстой Мамочки. Но если есть возможность, Болохов всегда старается не тратить солнцесвет и руну, используя более обычные способы для уничтожения себе подобных.

Капитану, как всегда, помощь не понадобилась. Он уже успел наделать дырок в животе соперника и тот, скуля, отползал к стене, оставляя на полу широкий кровавый след под равнодушным взглядом Ларченкова. Ида старалась смотреть в другую сторону, дыша быстро и вытирая тыльной стороной перчатки кровь на щеках.

— Здесь же могут быть не только враги? — осторожно спросила она.

— Конечно, ритесса. Враги это те, кто нападает на нас. Остальных можно игнорировать, — Капитан улыбнулся, словно мы были на приятном представлении.

— Тут полно арендованных комнат. Уверен, есть и семьи, — напомнил я.

— Значит, стоит быть осторожными, чтобы не подстрелить какого-нибудь выскочившего перепуганного мальца. Но, полагаю, все, кто хотел, спрятались, заперлись и нам не помешают. А мы уже скоро закончим.

— С чего ты так решил? — полюбопытствовал я.

— Поток иссяк, — он с некоторым сожалением посмотрел на того, кто умирал сейчас на полу. — Шутка ли — мы освободили мир от семерых за неполные две минуты. В карету столько не набьётся. В плащах были трое. Двое у дверей, один вот этот, кого прибил Антон. Остальные отсюда. А ну-ка, — Август наклонился над застреленным мною. — Это братец Бальда. Хотя, конечно, теперь сложно опознать. Возможно, те, кто благодаря Антону превратился в капельки, тоже. Ах, простите, ритесса. Я увлёкся.

— Будем обыскивать этажи? — я с сомнением покосился на лестницу, ведущую наверх.

— К совам этажи, — Август поднял палец и, словно отвечая его ожиданиям, из дальней части здания раздался выстрел. — Отряд Бёрхена кого-то загнал.

Мы поспешили коридором, мимо запертых дверей, покрашенных белой, порядком облезлой краской. Здесь, на растянутых между стенами верёвках, висело влажное, пахнущее дешёвым мылом и кислятиной бельё. Ещё тянуло луком, жареной печенью, старой пылью и едкой дрянью, названия которой я даже не знал. В какой-то комнате хныкал ребёнок. Ларченков то и дело оглядывался назад, но никто за нами не следовал.