— Чего ты треплешь⁈ — возмутился Жан тому, что его товарищ назвал другие имена. — Тебя он не о том спросил. Почитай ходим за тобой сменами с момента, как тебя выпустили из тюряги. Как Голова шепнул, так и вот.

Ага. И без Тима не обошлось.

— Ну, а теперь, как настоящие друзья, вы, вне всякого сомнения, просто обязаны поведать, каких сов происходит.

Иронию про «друзей» они не уловили. Что поделать, мне порой приходится влачить жалкое существование среди чёрствых людей.

— Наш славный Капитан счёл, что тебе требуется поддержка товарищей. Если кто-то придёт по твою душу, — Жан щурился на солнце, его глаза, цвета бутылочного стекла, казались почти прозрачными. — Так что мы ваша охрана, любезный риттер.

Час от часу не легче. Следует поговорить с Августом и как можно скорее. Иначе мне начнёт наступать на пятки весь отряд «Соломенных плащей», сопя от усердия и мешая жить. И так Фогельфедер, уверен в этом, бродит неподалеку.

Я отвёл их в «Пчёлку и Пёрышко», перепоручив Тиа и предупредив, что мои знакомые едят в три горла. А пьют и того больше.

Аденка лишь равнодушно пожала плечами:

— Могу скормить им хоть весь мой погреб, раз вы готовы быть щедрым, риттер. Вы будете обедать?

Я не стал отказываться, попросив что-нибудь лёгкое. Мне перепали сливы, вывалянные в смеси сахара и острого перца, обожжённые пламенем, выложенные на тяжи белого молодого сыра. И стакан холодного розового вина.

Манишка через час жалобно стонал, отодвигая пустые тарелки. Жан пучил глаза, но впихивал в себя абрикосовое варенье, заливая тёмным элем, который был так по нраву моему древу.

— Дери меня совы, — Манишка кажется собирался переродиться в какое-то новое создание, которое должно было появиться в зале сразу после того, как его разорвёт от съеденного. — Почему мы не знали об этом месте⁈

Жан в ответ протяжно и оглушительно рыгнул, поймал свирепый взгляд Тиа, стушевался (до этого он попытался так сказать «полюбезничать» с ней, протянул руки чуть дальше, чем следовало, и получил лопаткой для жаркого по пальцам, после чего стал тихим и смирным) и пробормотал:

— Лучше спроси, отчего Медуница до сих пор не похож на шарик на таких харчах?

— Я умерен в еде.

— Жизнь слишком коротка, чтобы так себя мучать, — не согласился Жан. — Я щас, кажется, усну.

— Дери меня совы, — согласился с товарищем Манишка.

— Только не здесь. Вам меня ещё охранять.

— Издеваешься? — вновь простонал Манишка. — Я не в силах даже думать.

— Тогда проваливайте по домам.

— Этого-то ты и добивался, а?

— Тебе грех жаловаться. Но прежде, чем вы уйдёте, скажите-ка, когда видели Никифорова?