— Крэбби, возьми столько людей, сколько нужно, и бочки с водой. Если получится, заставь чернь помогать тебе. Сир Эдуард, разошлите герольдов по городу. Пусть прикажут людям вернуться в свои дома. С наступлением темноты любого, кто останется на улице после вечернего сигнала, ждёт смерть. Мейстер… — уверенный голос десницы вернул хоть какой-то порядок в королевских рядах, и люди бросились выполнять приказы. Сам Джорах надеялся лишь на одно — чтобы его план сработал.
***
К вечеру Королевская гавань была всё ещё неспокойна, хотя сир Крэбби доложил, что пожар успешно тушат, но многострадальная Рыбная улица получила своё. За последние три года Королевская гавань подвергалась пожарам больше, чем за последние лет двадцать, и на всеобщее несчастье, её просто не успевали достойно отстроить. Когда начинаются холода, люди предпочитают хоть какие-то лачуги из чего попало, чем вообще никакие. Только вот мусор имеет неприятное свойство хорошо гореть, за что жители вновь поплатились.
Возбуждённые толпы, увидев жестокие меры короны, стали расходиться по домам. И как бы Джорах ни хотел устроить себе свидание с подушкой, он чётко понимал, что ночь будет длинной и до боли напряжённой. К тому времени, когда стемнело, был составлен список убитых. Толпа была жестока не только в уничтожении представителей аристократии, но и в обращении с телами убитых. Кого-то просто растоптали, других, как командующего городской стражи, расчленили, некоторых молодых леди нашли мёртвыми, с вполне понятными предсмертными действиями, а вот лорда Хадри вообще нашли в кастрюле в Блошином конце.
Список пополнялся ежечасно. С каждым мгновением душевное состояние Джораха становилось всё хуже. Дело дошло до того, что, когда слуги пришли зажечь свечи и растопить очаг, он беспричинно на них наорал и прогнал прочь, чего раньше себе не позволял. Настроение его было столь же мрачным, как ночь за окнами, и постоянные доносы о потерях не помогали ему. И нет, то, что погибло внушительное количество двора, было неприятно, но реально никого серьёзного в списках не было. И в этом-то была проблема.
Расстраивало десницу короля отсутствие одной конкретной фамилии в списках погибших — Бейлиша. Пожалуй, Мизинец был самым опасным человеком во всём городе. То, как он тонко своей лестью, полезностью и чинопочитанием завоёвывал доверие короля, было отдельной формой низменного искусства. Мерзкого, противного, но искусства. Бейлиш всеми правдами и неправдами сделал себя самым полезным и незаменимым «слугой» короны, а оттого непреклонным. Попытки Мормонта распутать клубок интриг и устранить жалкого червя не увенчались успехом; его отправили в «почётную» ссылку — воевать за своего короля в Просторе.