В узких улицах стояли стражники, тесня толпу назад древками копий. Сир Кортон Кресси, чей дом один из первых поднял знамёна дракона, ехал впереди, возглавляя клин конных копейщиков в чёрно-красных кольчугах. За ним следовали сир Матис Крэбби и сир Стеффан с королевскими знамёнами — драконом Таргариенов.
Король Визерис ехал на высоком белом скакуне в золотой короне. С одной из важнейших регалий королей были существенные проблемы. На момент, когда лоялисты взяли Драконий Камень, в сокровищнице замка были… не самые подходящие регалии предыдущих монархов. Чувство величия Визериса не позволило ему надевать корону Эйгона Драконьей Погибели, Бейлора Благословенного, Эйгона Недостойного. Про использование короны Джоффри Уотерса и говорить было нечего. Так Визерис повелел бы выплавить новую корону, но донесения из Дорна поведали о короне самого Эйгона Завоевателя. После этого о других венцах молодой король даже не думал.
Горожане, небритые и неумытые, с угрюмой злобой взирали на всадников из-за линии копий. Годы войны сказались на простых людях сильнее всего: истощённые, озлобленные, полные гнева и злобы. И ведь Джорах понимал, что не Визерис виноват в их положении. Только как это объяснишь голодающим? Они пересекли Рыбную площадь и проехали по Грязной улице, повернув затем в узкий крюк, чтобы подъехать на холм Эйгона. За время пути никто не выкрикивал слова поддержки молодому монарху. Все хранили стойкое молчание. Свита двигалась сквозь море оборванных мужчин и голодных женщин, рассекая волны ненавидящих взоров.
На середине подъёма между двумя стражниками с воем втиснулся мужчина, державший над головой труп своего ребёнка — синий, распухший и жуткий. Десница был удивлён. Не мёртвому ребёнку, ведь в любых конфликтах дети страдают первыми. Нет, Джорах был удивлён, что его ещё не съели.
С безумными глазами нищий что-то начал говорить, король с явным раздражением отвечал. Ни к чему хорошему это не приведёт. И Джорах оказался прав, когда терпение монарха было на исходе, то он уже было порывался растоптать мужчину конём, но в ход вступился Бейлиш. Пара фраз — и король, порывшись в кошельке, бросил мужчине серебряного оленя.
— Драконье отродье! Плод кровосмешения! — ребёнок был отброшен в сторону, и нищий потянулся к королю.
Джораху не хватило буквально секунды, чтобы окрикнуть гвардейцев. Сир Стеффан одним движением перерубил тянущиеся руки, а вторым обезглавил мужчину. Не нужно много ума, чтобы предсказать реакцию озлоблённой толпы на показательную казнь.
— Отведите короля в кре… — рёв, хлынувший со всех сторон, заглушил его слова — рёв, полный ярости, страха и ненависти.