По рассказу я узнал о ситуации на континенте. Простор сдался, преклонил колени и снял осаду Штормового предела, Нед шел спасать свою сестру Лианну, Таргариены заперты на Драконьем камне, Дорн молчал, и это напрягало всех. Когда я узнал, куда делся отец, я был в шоке. Он отправился в Дорн! В ебучий Дорн, где отравить ближнего своего считается хорошим тоном. Вот чем отец думал, когда решил поехать туда с трупами принца Ливена, принцессы Элии и принца Эйгона? Думал, от этого дорнийцы станут добрее? Ладно, у отца должны были быть свои привычки.
Но неприятности не заканчивались. Лиза Талли ехала в Королевскую гавань. От этой новости я скривился. Я планировал быть как можно дальше от этой тухлой рыбины, она в Королевской гавани с отцом, я в Долине. Все довольны, никто никого не раздражает.
Ладно, пора спать, завтра дядя Джон вернется, надо быть выспавшимся. В письме он сказал, что хочет со мной поговорить.
***
Стоя у ворот Красного Замка, я ждал, когда же мой дядя лорд Джон Ройс прискачет. Накануне Варис мастером над шептунами еще при Эйрисе Безумном, а после победы восстания Роберта Баратеона, согласился отправить слугу, когда мой дядя прибудет в Королевскую Гавань. Не понимаю Роберта, почему он сохранил жизнь Пауку? Варис Паук же верой и правдой служил Эйрису, и из-за его доносов погибало очень много людей. Но что мне Варис? Пусть у Роберта с отцом голова болит.
Дядя Джон особо не спешил. Я ждал его пятнадцать минут, но все мое недовольство улетучилось, когда я увидел кавалерийский отряд со знаменем Ройсов и дядей во главе. Война сильно его изменила. Он и раньше был хорошим бойцом, но она превратила его в опасного человека.
Когда он встал напротив меня, стали сразу заметны изменения в нем. Дядя стал массивнее. Теперь приходилось задирать голову. Лицо приобрело суровые черты, в волосах стала видна седина, появились первые морщины. Но пронзительные серые глаза, которые смотрели на меня с добротой, остались такими же. Он своими огромными ручищами, по виду способными сломать иного юнца, словно прутик, подхватил меня и подбросил пару раз, словно пушинку, а потом, под мой смех, обнял. Я не сопротивлялся, ведь тоже очень скучал. Через минуту он поставил меня на место и воскликнул:
— Аксель! Боги, как я рад тебя видеть! — дядя всегда был очень громким человеком, и даже война это не исправит.
— Я тоже рад тебя видеть, дядя!
— Ууух! Как ты вырос! А ну покажи мускулы, — я стеснялся, и он это видел, поэтому дядя положил свою руку, как бы проверяя силу, — Ого! Ну и силища, скоро будешь валить рыцарей в поединках.