— Ладно, пойдем, поговорим! Я слышал, что ты смог завалить своего похитителя. Ты обязан мне все рассказать, — только сейчас Роберт вспомнил, что мы не одни, — так, разойдись! Король сегодня будет гулять со своим братом!
Не обращая внимание на суету придворных, мы вышли из тронного зала, попутно делясь своими приключениями. Добравшись до его покоев, я решил спросить про его битвы, ведь кто как их только не описывал. Там были и ожившие драконы, и помощь Семерых, и даже была версия, где Роберт верхом на олене собственноручно убил тысячу человек.
Роберт начал свой рассказ со штурма Чаячего Городка. После этого он отправился в Штормовой предел, чтобы созвать свои знамена, но лорды Кафферен, Фелл и Грандисон сохранили верность безумному королю, собрали войска и собрались объединиться в Летнем замке. Роберт собрал своих рыцарей и поскакал вперед, на перехват. У Летнего замка он по очереди разбил их!
Роб так захватывающе повествовал об восстании! Ему явно нравилось рассказывать, а мне нравилось слушать и смотреть на него. Когда Роберт говорил о том, что ему нравится, он превращался в абсолютно другого человека. Его глаза горели, в каждое предложение он вкладывал душу и, хоть он никогда не славился поэтичностью, настолько подробно рассказывал, что невольно представляешь все наяву. Мы могли бы разговаривать до ночи, но, видимо от переизбытка эмоций, он начал харкать кровью. Великий мейстер Пицел быстро прибежал и диагностировал внутреннее кровотечение из-за раны, полученной в битве у Рубинного Брода. Меня отправили в свои покои, сказав: "Его королевскому величеству нужен отдых".
Несмотря на браваду Роберта о пустяковой царапине, я смог получить его обещание, что он будет делать все для своего выздоровления. Роберт — кто угодно, но не лжец, и свое слово держит, поэтому, со спокойной душой я разрешил слуге провести меня. Как сына десницы, меня провели в соседние с отцом покои, находящиеся в Башне Десницы. Наши люди уже заселились, и я захотел проверить своих знакомых, поэтому залетал в каждые двери. Это заняло два часа. Я был рад и в равной степени огорчен тем, что много моих знакомых, те, кого я знаю всю жизнь, смогли выжить во время восстания, но еще больше людей погибло. Из сотни личных гвардейцев, что отец забрал из Орлиного гнезда два года назад, выжило сорок три человека.
Хорошо, что хотя бы они, ведь, как поведал Роберт, мой отец решил на старости лет поиграть в героя. Он повел гвардейцев тараном на дорнийцев. Это хоть и не переломило ход битвы, но дало необходимое время на перегруппировку и контратаку. Молодой оруженосец, Лин Коробей, смог возглавить атаку на дорнийцев, грозивших левому флангу войска Роберта, и разбил их. В ходе сражения Лин сошелся в поединке принцем Ливеном Мартеллом и убил его. Правда, гвардейцы по секрету поведали, что принц Ливен к этому моменту уже был весь изранен, но попросили не говорить об этому Коробею, он от этого взбесился бы. Я понимал — рыцарская честь и обеты — это очень важно, и что в победе над израненным, хоть и именитым, бойцом — мало чести, но была битва, где единственная цель — выжить и убить врага. Остальное неважно.