Но это всё ложь, ведь совсем недавно здесь произошла кровавая битва, в которой погибли тысячи людей. Если бы не бесконечные снегопады, скрывающие итоги, всё пространство перед Стеной было бы окрашено в красный. Благо и северяне, и одичалые понимали всю пагубность остатков трупов в преддверии войны с ледяными некромантами и смогли договориться о перемирии для сожжения своих погибших.
Я в окружении небольшой охраны прогуливался перед Стеной. И сюда меня вело не только любование дикой природой, но и попытка разобраться в защитных чарах на самой большой глыбе льда во всём известном мире. С поставленной задачей справился за жалкие полчаса, но возвращаться к толпе нервозных людей мне не хотелось. Поэтому прогулка продолжилась.
С каждым днём находилось всё больше параллелей между Севером и Ангмаром. Великаны-тролли — есть, дикари — тоже, некромант, что гонит всю эту орду против других людей — да, конечно. И таких сходств достаточно, чтобы погрузиться в лёгкую ностальгию по тёмным временам моей не-жизни.
Случайным шагом я сбил верхний слой снега и наткнулся на отрубленную по локоть руку. Не знаю, зачем, но, подобрав её, стал внимательно рассматривать. По обрывку одежды можно судить, что конечность принадлежала одичалому. Кожа омертвела, холод глубоко распространился вглубь тканей. Проще говоря, культя давно превратилась в сосульку. Эх… снег, красотой которого я восхищался, в глазах других — смерти подобен. Отчего-то люди любят всё опасное. Мои размышления прервал неожиданный голос:
— Даже не представляешь, какая паника началась, когда мой брат и лорд-командующий узнали о твоей «прогулке», — спешившись, поведала мне Джейн.
— Не мои проблемы, — я хоть и испытывал подобие уважения к молодому Старку и старому Мормонту, но не собирался отчитываться перед ними за каждое действие.
— Высокомерно, — как говорится: «могу себе позволить». — И выброси, пожалуйста, эту мерзость. — Хмыкнув, исполнил пожелание леди.
— Не замечала, что люди тянутся ко всему опасному? С упёртостью баранов человек будет восхищаться тем, что отнимает несчётное количество жизней. Почему так?
— Может, потому что это в нашей природе?
— Ты немного не так поняла вопрос, — покрутив мысль, понял, что проще объяснить на примере. — Возьми что угодно и увидишь, что людей привлекают опасности. Орудия войны мы любим, потому что ими удобно убивать. И чем больше будет отнято жизней, тем сильнее им будут поклоняться. «Рассвет», «Лёд», «Кровавый Клюв»… Даже если собрать всех здесь убитых, это будет лишь малая часть отнятых жизней родовыми мечами Великих домов. Войны? Стабильно раз в десятилетие. Никому они не нравятся, но всё равно случаются, и люди добровольно идут на них.