Покойный Станнис Баратеон сотворил невозможное и смог захватить Утёс Кастерли. Его достижение разожгло огонь амбиций у молодых людей. Рассуждения у жаждущих славы были простыми: «Раз Баратеон смог, то и я справлюсь». Только Джон не был столь оптимистичен. Во время восстания Роберта Баратеона вся армия Простора не смогла сломить сопротивление кучки полудохлых защитников, так что их шансы выглядят блекло. За месяц нереально захватить такой крепкий орешек, как Штормовой Предел.
В попытках придумать наиболее жизнеспособный план Коннингтон не заметил, как задремал.
— Джон, — в палатку без предупреждения вошёл Эйгон и тем самым прервал дрему.
— Ваше Величество, — сонливость как рукой сняло, и десница короля торопливо попытался отдать королю положенное приветствие.
— Сиди-сиди, похоже, я не вовремя, — только наедине Эйгон снимал маску идеального короля и мог позволить себе расслабиться, — видимо, бюрократия побеждала даже самых сильных из нас, — смотря на заполненные листы бумаги, молодой мужчина понимающе улыбнулся.
— Есть такое, — незамысловатая шутка пришлась по душе Джону, — так, что же вы хотели, Ваше Величество?
— Теперь я командую этой армией, а ты — мой заместитель. Через три недели к нам должен подойти Стрикленд, и только тогда мы можем задуматься о захвате Штормового Предела; пока же мы сосредоточимся на блокаде замка. Есть возражения? — возражений не было, Эйгон — король, это его право.
— У нас проблемы с припасами, мы не выдержим долгой осады.
— Если всё правильно разыграть, то она не будет долгой.
***
Штормовой Предел был неприлично большим замком. По легенде, замок был квинтэссенцией противостояния богов и людей, в котором победили последние. Шесть раз Дюррану Богоборцу приходилось возводить замок, но неизменно он разрушался. Лишь на седьмой раз удалось возвести такую крепость, что даже гневу богов не удалось её сломить. И, смотря на эти высокие и толстые стены, становилось понятно «почему». Если бы Джон не видел Харренхолл, то посчитал бы, что это самая огромная крепость в мире. Резиденция Баратеонов возвышалась над мощными утесами мыса Дюррана, выстроенная из серо-белого камня. Каждое мгновение со стороны моря приходили ужасающие удары морской стихии. Невольно начинаешь верить в легенды об этом замке.
— Надо атаковать. Ренли — ничтожество, мы с лёгкостью захватим замок, — последний Баратеон уже стал синонимом слова «позор».
— Ничтожество мальчишки не уменьшает высоты стен
— От него отвернулись вассалы, даже просторские лорды решили сбежать обратно к себе.
Джон находил в этом какую-то извращённую иронию. Верность вассалов была обусловлена силой их врага. Просторцы, те, кто остались с Баратеоном, недолго были «верными вассалами». Точнее, до смерти Рендилла Тарли эти напыщенные лорды могли выполнять долг перед королём ровно до момента безопасности своего дома. Они знали — Тарли, их враг, выстоит против дотракийцев, и не волновались за свои тылы. Однако после смерти прославленного полководца просторцы почувствовали, что их земли скоро будут гореть, и поспешили вернуться домой. С Ренли остались только до гроба верные люди, но их было немного.