Последняя мысль сильно зацепила Тириона, и он стал ее раскручивать. Дядя Киван доложил, что золотые шахты Утеса иссохли. Новые деньги не предвидятся, а если учесть разграбление Утеса, то дом Ланнистеров почти полностью вылетел из «золотого топа», и останется он на плаву только из-за шахт Кастамере. Это означало, что не львы теперь владеют самой большой долей золота, а другие дома. На данный момент самыми богатыми грандлордами можно было считать Тиреллов и, как ни странно, Арренов. Но первые богатели за счет сельскохозяйственной продукции, а вот вторые — из-за экономического «бума» и массового разграбления Речных земель.
Насколько Тирион понимал логику Акселя Аррена, этот хитрый деятель вступил в войну из-за денег, находящихся в Речных землях, и весьма успешно приватизировал их на свои нужды. Это сотни тысяч, если не миллионы золотых монет. Модернизация Долины — словно маленькое, только посаженное дерево. Чтобы оно выросло «большим и сильным», его нужно «поливать золотом». Мизинец своими действиями отравил «воду» для «дерева». Если это было сделано из-за давней обиды на Аррена, то Тирион смело мог сказать, что Бейлиш — один из самых мстительных людей в истории Вестероса. Ввергнуть континент в такой хаос из-за обиды — мощно.
Единственным успехом своих родственников можно считать успешное завершение переговоров, начатых еще его отцом с Золотыми мечами. Почти двадцать тысяч закаленных наемников — это сила на разоренной войной континенте. Откровенно говоря, сейчас только Аррен, Баратеон и Таргариен могли потягаться с Золотыми мечами. Но и здесь закралась ложка дегтя в бочке меда: что будут делать наемники, когда обман с деньгами вскроется? Самое хорошее — вернуться обратно в Эссос, но скорее всего просто возьмут причитающееся с процентами.
Чем больше он об этом думал, тем чаще ловил себя на мысли — война проиграна. Даже с его фантазией и умом Тирион не видел ни одного шанса на победу. Из своих мыслей его отвлек громкий звук открывающейся двери. В его небольшое помещение, даже скорее коморку, вошла довольная королева, Серсея Ланнистер собственной персоной, и чуть сразу же не влетела в люстру со свечами (опальный, но все же родич, надо держать какую-то марку).
— Осторожно, — Тирион переживал скорее за люстру, нежели за голову своей любимой сестры.
— Не знала, что ты так обо мне печешься, — отозвалась она, — Заноси!
В помещение вошла служанка с подносом, на котором был кувшин и два бокала. Профессионально все разложила на стол и после невербальной команды Серсеи с коротким поклоном удалилась прочь. Уровень паранойи и так зашкаливал, но когда «любимая» сестра сама начала наливать ему вино, интуиция орала, как старый матрос — громко и неприлично. Тириону впервые в жизни расхотелось пить алкоголь.