Человек всегда испытывает тягу к своему родному дому. Независимо от того, где и как он живет, он чувствует внутреннюю привязанность к месту, где вырос и провел детство. Орлиное гнездо — мой дом. Замок был связан с моими детскими воспоминаниями и, пожалуй, лучшей порой моей жизни, безо всякого «дополнительного багажа». Как же я скучаю по временам, когда мог беззаботно играть и творить, что душе угодно, не задумываясь о будущем.
Родной дом — это не просто замок или постройка. Это в первую очередь память. Моя, отцовская, отца моего отца, нашей семья. Я люблю свой дом, но чем ближе зима, тем больше мне становиться понятно, что Арренам нужно обзавестись новым родовым гнездом. Даже если отбросить социальные, экономические, политические причины, то негоже представителям моего семейства каждую зиму переезжать в Лунные врата. Дом должен защищать от всего, и если он не может защитить от непогоды, то это плохой дом и надо его заменить.
Я даже место успел определить и в процессе подготовки чертежа (зимой все равно нечем будет заняться), по всем законам нуменорского строительства. Только это будет не в ближайшее время, два-три года после зимы и еще десять лет на строительство. Я собираюсь переплюнуть всех градостроителей прошлого и создать новую жемчужину всего мира.
— Лорд Аррен, — мои походы были частым явлением и меня встречала небольшая свита во главе с Морганом, — Мы счастливы, что вы вернулись в целости и сохранности.
Ситуация с Морганом долгое время терзала меня. Предателей я не любил и жестоко карал за преступление, но мой старый боевой товарищ сам подошел ко мне с повинной. Обстоятельства не вынуждали его, Морган мог спокойно доносить на меня, и я бы ни о чем бы не догадывался еще очень долго. Но друг сознался, хотя лучше остальных знал о моей «любви» к предателям. После тяжелых дум, я решил, что Моргану Серая лощина не достанется. Вместо этого он стал кастеляном моего родового замка и неофициальным мастером над шептунами. Со своими обязанностями он справлялся отлично, но ему недоставало политической проницательности.
— Аксель! — маленький светловолосый ураганчик влетел в меня, — Я переживала.
— Знаю. Отпускай меня, я грязный и вонючий, — своими словами заслужил ее смешок и сморщенный носик (месяц в поле).
Мирцелла морально расцвела. Отсутствие Серсеи и Джоффри положительно сказалось на ней. Эти двое мало обращали на нее внимание, а если и обращали, то только в негативном ключе. После объявления помолвки и взятия принцессы под мою опеку ее перестали третировать (пиздюк меня боялся, Серсея тоже). И теперь, в свои одиннадцать лет Мирцелла — милый, заботливый ребенок, способный проявлять храбрость, сильную волю и большой ум.