А вот для главных бесед, что категорически не требуют огласки, были предусмотрены встречи в очень «узком кругу» из трех лидеров, и тут придется отдуваться уже не Молотову, а самому Григорию Ивановичу, как Верховному главнокомандующему, из всех маршалов Советского Союза третьему по счету. И как лидеру страны, уже встречавшемуся «тет-а-тет» не только с Черчиллем, но и с Рузвельтом, причем с одобрения Сталина проведшего переговоры. Только теперь придется крутиться самому, как только возможно — слишком тяжка ноша ответственности за каждое сказанное слово, и цена любой ошибки, даже нечаянной, может слишком дорого обойтись для страны. И что плохо — он не политик, никогда не готовился принимать эту ношу — но вот пришлось, жизнь диктует свои суровые правила.
Для встречи «Большой тройки» отвели Нарву, опять же с определенным расчетом — вполне «западный» по стилю городок, с массой укреплений и памятников, со шпилем ратуши и громадой средневекового донжона, высотой от уреза реки на семьдесят метров. И как только в обстановке строжайшей секретности лидеры приедут в город, тот будет немедленно отрезан от «внешнего мира», чему способствует его местоположение среди рек, лесов и болот, и стянутые части гвардейской егерской дивизии…
Раздался паровозный гудок, и маршал Кулик оторвался от размышлений. Встреча американского президента должна произойти на Московском вокзале, в крытом павильоне, куда до революции прибывали поезда с императорской семьей. Покосился на стройные шеренги почетного караула, опять же, с умыслом подобранного — исключительно фронтовики, с орденами и медалями. Тут были егеря в своих «финских» кепи, в камуфлированной форме, танкисты в темно-серых комбинезонах и шлемофонах, кубанские казаки в парадных черкесках, доставшихся еще от императорского лейб-конвоя. А на площади перед вокзалом танки Т-44, пришедшие с Кировского завода, в них места и займут выстроенные сейчас шеренгами танкисты. Никакой мистификации, все предельно реально — там президент Рузвельт и примет импровизированный парад. И пусть на дворе стоит темная ночь, но подсветку прожекторами обеспечили флотские зенитчики, а жителей из домов напротив заранее на сутки отселили, везде военные караулы, у подъездов, в каждой квартире, на всех крышах — комендантский час не зря действует.
— Поезд, «первый номер» прибывает, товарищ маршал, — за спиной еле слышно прошептали, Кулик собрался. Все было рассчитано до мелочей, где какой вагон остановится, и когда выкатят коляску с ФДР. Посмотрел на делегацию «встречающих» — Молотов и Жданов стояли рядом, первый с окаменевшим лицом, «мистера Ноу», как его именовали в заокеанских газетах с сорокового года, Андрей Александрович улыбался — все же «его» город, а дома, как известно, и «стены помогают»…