Я закрыла лицо руками и завыла – глухо, отчаянно, как раненый зверь.
Как же больно.
Как же невыносимо больно.
Я и не заметила, как такси остановилось перед моим домом.
Всю дорогу я смотрела в окно, но ничего не видела. Слёзы застилали глаза, а перед мысленным взором снова и снова прокручивались кадры того, что случилось в ресторане. Усмешка Картера. Победная улыбка Бритни. Смех Ноа. Холодный взгляд Салли. И Гвен, которая протянула мне руку, но было уже поздно.
Слишком поздно.
Мои движения были механическими – я достала кошелёк, отсчитала деньги, протянула водителю. Даже не проверила, сколько даю. Мне было всё равно.
– Сдачи не надо, – услышала я свой голос, будто со стороны. Чужой, безжизненный, пустой.
Я вышла из машины, и ноги едва держали меня. Тело было тяжёлым, будто кто-то налил в него свинец. Каждый шаг давался с трудом. Я чувствовала, как платье, ещё несколько часов назад казавшееся мне таким красивым, теперь липнет к телу, напоминая о том, для кого я его надевала.
Для него.
Для лжеца.
Слёзы не переставали идти. Они текли сами – горячие, солёные, бесконечные. Я даже не вытирала их. Зачем? Всё равно новые придут им на смену.
Я подняла голову и увидела свет в окнах. Мама ещё не спала. Наверное, ждала меня. С радостью. С гордостью. Ведь сегодня её дочка окончила колледж. Она и не подозревала, что этот вечер, который должен был стать одним из самых счастливых в моей жизни, превратился в самый страшный кошмар.
Я с трудом дошла до двери. Руки дрожали, когда я доставала ключи – они звенели, не попадали в замок, скользили по металлу. Я зажмурилась, сделала глубокий вдох и наконец открыла дверь.
В прихожей пахло домом – тем знакомым, родным запахом, который всегда меня успокаивал. Но сегодня он не принёс облегчения. Ничего не могло принести облегчения.
Я закрыла дверь за собой и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как ноги подкашиваются. Слёзы всё текли.
Наверху послышался шум. Шаги. Быстрые, лёгкие – мамины.
– Ты уже пришла? – услышала я её голос, полный радостного ожидания.
Она спускалась по лестнице, и я слышала улыбку в её голосе. Она хотела обнять меня, поздравить, спросить, как всё прошло.
Она не договорила.
Я увидела, как её лицо меняется, когда она достигает последней ступеньки и видит меня. Улыбка замирает, тает, исчезает. Глаза расширяются. В них появляется ужас.
– Эстер? – её голос дрогнул.
Она побежала ко мне. Я никогда не видела маму такой – испуганной, растерянной, сбитой с толку. Она схватила меня за плечи, заглянула в глаза, провела ладонями по моим мокрым щекам.