Я резко шагнула к ней.
Мы обнялись так крепко, будто боялись, что это исчезнет, если ослабить руки. Слёзы хлынули сами собой. Я плакала, не стесняясь, уткнувшись ей в плечо. Мама тоже плакала. От облегчения. От счастья. От того, что можно наконец выдохнуть.
– Мы… мы свободны, – шептала она.
– Да, – выдохнула я, и это слово было таким нереальным, что хотелось повторять его снова и снова.
Но где-то на фоне радости, сквозь слёзы и смех, появилась мысль. Тихая, но настойчивая.
Слишком внезапно. Слишком вовремя.
Кто?
Как так получилось?
Я отстранилась, вытирая слёзы, и в этот момент телефон в кармане завибрировал.
Сообщение.
Сердце болезненно сжалось, будто уже знало ответ.
Я достала телефон и посмотрела на экран.
Картер.
Я сохранила его номер вчера же ночью, как только он написал впервые.
«Теперь свободна?»
Я смотрела на сообщение, не моргая.
И всё встало на свои места.
Картер.
Наступила тишина.
Я стояла и смотрела на телефон.
Экран давно погас, но мне казалось, что он всё ещё светится у меня в руках.
Только он приходил на ум.
Картер.
Это имя будто застряло у меня в голове, повторялось снова и снова, вытесняя все другие мысли. В нашей жизни не было никого, кто мог бы вот так, одним движением, стереть годы страха, унижения и постоянного напряжения. Никого. Никогда.
И в то же время всё сходилось именно на нём.
Его странная задумчивость в аудитории. Его молчание, когда я сказала, что не могу бросить работу. Его взгляд, будто он уже что-то решил.
И это сообщение.
«Теперь свободна?»
Слишком вовремя. Слишком точно.
– Зачем тебе это… – прошептала я в пустоту.
Зачем Картеру Диксону помогать такой, как я? Бедной, незаметной, вечно уставшей девочке с очками и проблемами, которые не решаются за один вечер. Он мог жить, не задумываясь о долгах, о выживании, о том, хватит ли денег до конца месяца.
И всё же…
Я сглотнула.
Я должна спросить. Я должна посмотреть ему в глаза и услышать ответ.
Пальцы дрожали, когда я снова включила телефон. Несколько секунд я просто смотрела на диалог, на его имя, будто боялась сделать последний шаг.
А потом написала.
– Да.
Сообщение ушло сразу.
И в этот момент меня накрыло странное ощущение. Будто я сплю. Будто всё происходящее – сон, слишком яркий, слишком добрый, чтобы быть реальностью. Если это сон, я правда не хочу просыпаться.
Наших долгов больше нет.
Эта мысль ударила волной. Такой сильной, что у меня закружилась голова. Не нужно больше экономить на всём. Не нужно выбирать между едой и оплатой счетов. Не нужно видеть, как мама ночами сидит с бумагами и шепчет цифры, пытаясь сложить невозможное.