– Что с тобой, доченька? Что случилось?

Её беспокойство, её дрожащие руки, её голос, в котором слышалась паника – всё это заставило слёзы хлынуть с новой силой. Я не могла говорить. Слова застревали в горле, душили меня.

– Мама… – только и смогла выдохнуть я.

А потом уткнулась лицом в её плечо и разрыдалась.

Я плакала навзрыд – громко, отчаянно, не стесняясь. Мои плечи тряслись, дыхание сбивалось, я задыхалась от слёз, но не могла остановиться. Мама обняла меня – крепко-крепко, так, как умеет только она. Одной рукой она прижимала меня к себе, а другой гладила по голове, по волосам, по спине.

– Тише, тише, моя хорошая, – шептала она, и в её голосе слышались слёзы. – Всё будет хорошо. Я здесь. Я рядом.

– Не будет хорошо, – всхлипывала я. – Никогда не будет хорошо.

– Будет, – твёрдо сказала мама. – Обязательно будет. Но сначала ты должна мне объяснить, что произошло. Кто тебя обидел?

Я молчала. Не могла произнести эти слова. Не могла превратить их в реальность.

– Эстер, – мама отстранилась, взяла моё лицо в ладони и заставила посмотреть на неё. – Объясни мне. Пожалуйста. Я должна знать, что с тобой случилось.

Я смотрела в её глаза – тёплые, родные, полные боли за меня – и чувствовала, как внутри разрывается что-то ещё. Я не хотела ей этого рассказывать. Не хотела, чтобы она знала, какой я была дурой. Не хотела видеть разочарование в её глазах.

Но она ждала. Терпеливо. Любяще.

– Мама… – начала я и снова всхлипнула. – Мне… мне разбили сердце.

Мама ахнула. Буквально. Я услышала этот короткий, испуганный вздох, который вырвался из её груди. Её руки, всё ещё лежащие на моих щеках, дрогнули.

– Кто? – спросила она, и в её голосе зазвучал холод. – Кто разбил твоё сердце?

Я закрыла глаза, и передо мной снова возникло его лицо. Каменное. Равнодушное. С этой сухой, короткой усмешкой, когда он произнёс те два слова, которые уничтожили меня.

«Это правда».

Он сидел и пил виски, даже не глядя в мою сторону. Будто я была пустым местом. Будто всё, что было между нами – его поцелуи, его прикосновения, его шёпот в темноте – ничего не значило.

А девушки, которых я считала подругами. Бритни, которая первой протянула мне руку. Салли, которая также легко меня приняла. Гвен, которая… которая, как оказалась, была единственной, кому не было всё равно. Но и она знала. Знала и молчала.

Они просто смеялись надо мной. Всё это время. Наблюдали, как я влюбляюсь, как радуюсь каждому его сообщению, как расцветаю от его внимания. И смеялись.

– Картер, – прошептала я.

Имя вырвалось из моих губ, как стон. Как проклятие.