Гвен попыталась дотронуться до меня – положить руку на моё плечо, успокоить, что-то сказать.

Я отшатнулась. Как от прокажённой. Как от ядовитой змеи.

– Не трогай меня, – прошептала я, и в моём шёпоте было столько боли, что, наверное, можно было резать хлеб.

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами. Они жгли, душили, застилали взгляд. Я моргала, пытаясь их сдержать, но они всё равно катились по щекам одна за одной, горячие, солёные, беспомощные.

Я посмотрела на Бритни.

Она улыбалась. Победно. Торжествующе. Смотрела на меня сверху вниз, как на раздавленного жука, которого можно добить каблуком.

Так вот почему она со мной подружилась. Не потому, что я ей понравилась. Не потому, что она увидела во мне что-то хорошее. А потому, что я была частью спектакля. Жертвой, которую нужно было заманить в сети.

– Я никогда не была твоей подругой, – сказала Бритни, и её слова прозвучали как приговор. – Ты просто дурочка, вот и всё.

Она сделала паузу, наслаждаясь моими слезами, моей дрожью, моим разбитым лицом.

– Картер мой, – добавила она, чеканя каждое слово. – Запомни это.

Картер её.

Конечно. Как я сразу не поняла? Как я была такой слепой? Они были из одного мира. Богатые, красивые, циничные. А я… я была игрушкой. Пешкой в их играх.

Я не могла здесь больше оставаться. Не могла видеть их лица. Не могла слышать их смех. Не могла дышать этим воздухом, пропитанным ложью и предательством.

Я развернулась и пошла к выходу. Сначала шагом, потом быстрее, потом почти бегом.

Слёзы хлынули потоком. Я не вытирала их – они всё равно текли и текли, заливая лицо, шею, платье. Я всхлипывала – громко, отчаянно, не в силах сдержаться. Вокруг проходили люди, кто-то оборачивался, кто-то что-то говорил, но я ничего не видела и не слышала.

Картер даже не попытался пойти за мной.

Он даже не попытался оправдаться.

Вот и наивная дура. Как ты могла поверить, что такой парень, как он, может полюбить тебя? Такую серую, незаметную, скучную. Ты была просто игрушкой. Развлечением для богатых мальчиков и девочек.

Я вылетела в коридор. Здесь было тихо – музыка из зала доносилась приглушённо, люди почти не ходили. Я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться, но дыхание не слушалось. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, сейчас выскочит из груди. Каждый вдох причинял боль – физическую, настоящую боль в грудной клетке, будто рёбра сдавили тисками.

Моя первая любовь.

Человек, которого я полюбила без памяти, без остатка, которому отдала себя целиком – играл со мной. Всё это время. Каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждое «привет» и «пока» – всё было ложью.