Но я отдёрнула руку. Не хотела, чтобы кто-то прикасался ко мне. Не хотела, чтобы кто-то жалел меня. Особенно она. Особенно та, кто, как выяснилось, всё это время знала правду.

Я перевела взгляд на Картера.

Он всё ещё не смотрел на меня. Он потянулся к бутылке виски, стоящей на столе, налил себе полный стакан – почти до краёв – и залпом выпил. Даже не поморщился.

Все вокруг говорили такие вещи. Такие страшные, такие унизительные вещи. А он сидел и пил. Спокойно. Будто речь шла не о нём. Будто моё разбитое сердце не имело никакого значения.

– Это ведь неправда, да? – сказала я, и мой голос дрожал так сильно, что слова слипались.

Я смотрела на него с надеждой. С последней, отчаянной надеждой. Цеплялась за неё, как утопающий за соломинку.

– Ответь, Картер! – мой голос сорвался на крик.

Нет. Я не верю. Он не такой. Он не мог. Он не мог со мной играть. Не после того, как смотрел на меня такими глазами. Не после того, как шептал моё имя. Не после того, как…

Он усмехнулся.

Сухо. Коротко. Безэмоционально.

– Это правда, – сказал он.

И эти два слова разбили моё сердце на миллион осколков.

Я слышала, как оно разбивается. Буквально. Как хрусталь, который падает с высоты и рассыпается в пыль.

И вдруг все пазлы начали складываться в одну страшную, чудовищную картину.

Так вот почему он внезапно начал со мной сближаться. Так вот почему он присел ко мне. Так вот почему он смотрел на меня так, будто я была единственной девушкой на свете. Это была игра. Холодный, циничный расчёт.

Так вот почему Бритни, Салли и Гвен вдруг стали со мной общаться. Им было просто смешно смотреть на мою наивность. На то, как я радуюсь каждому его сообщению, каждому его взгляду, каждому его «привет». Я была для них клоуном. Развлечением. Спектаклем, который они смотрели из первого ряда.

Так вот почему Бритни так странно смотрела на меня, когда я упоминала имя Картера. Она знала. Она всё знала. И молчала. Или нет – не молчала. Она делала вид, что рада за меня. Подливала масло в огонь.

Он поспорил на моё сердце. На моё тело. На мою наивность. Ради машины.

Я поднялась с места. Ноги не слушались, дрожали, подкашивались, но я стояла. Я оглядела всех присутствующих – их лица, их улыбки, их глаза, в которых не было ни капли сочувствия.

Они смеялись. Им было забавно. А мой мир рушился на глазах, рассыпался в пыль, превращался в ничто.

Я снова перевела взгляд на Картера. На этого подонка, который сидел напротив меня и смотрел куда-то в сторону. Он снова потянулся к бутылке, снова налил себе виски, снова выпил залпом. Будто ничего не случилось. Будто он не разбил мне сердце. Будто я была пустым местом.