«Долетела. Устала. Потом напишу.»
Потом. Это дурацкое слово раздражало. Потом означало никогда. Потом означало: «Не сейчас». Потом означало: «Ты больше не главный человек в моей жизни».
Он усмехнулся.
— Ну конечно.
Откинув голову назад, Егор прикрыл глаза. Сколько времени он потратил на нее?
Три года. Три года был рядом. Три года терпел. Три года ждал. Возил отдыхать. Помогал. Поддерживал. Покупал цветы и исполнял желания. Срывался среди ночи, если ей было плохо. Слушал рассказы про Рому. Про страхи. Про мужчин. Про предательства. Про обещание никогда больше никого не любить.
И ведь надеялся, постоянно надеялся, что однажды она посмотрит на него иначе.
Что поймет и оценит. Что перестанет сравнивать всех мужчин с тем самым трусом, который сбежал перед свадьбой.
Егор поднялся и подошел к окну. Люди спешили по своим делам. Машины стояли в пробке. Обычная жизнь. А его жизнь будто остановилась.
Он достал телефон и открыл фотографию. Алиса смеялась. Стояла босиком на берегу моря. Волосы растрепал ветер. Она даже не знала, что он тогда сфотографировал ее. Сделал это украдкой. Просто потому, что хотел сохранить этот момент. Егор провел пальцем по экрану.
— Ты не имела права так поступить.
Фраза вырвалась неожиданно. Он нахмурился. Нет. Конечно, имела. Она честно говорила ему. С самого начала. Она не обещала любви. Не обещала семью. Не обещала будущего. Но почему тогда внутри сидело это мерзкое ощущение несправедливости? Будто его обманули. Будто отняли что-то принадлежащее ему.
Егор резко выключил телефон. И сам испугался своих мыслей. Принадлежащее.
С каких пор человек может принадлежать другому человеку? Он усмехнулся.
— Вот и приехали.
В дверь постучали.
— Егор Сергеевич, совещание через пятнадцать минут.
— Да.
— Вы идете?
— Сейчас.
Секретарь вышла.
Он снова посмотрел на телефон. Пальцы сами нашли номер Алисы. Вызов. Гудок. Еще один. И автоответчик. Егор отключился. Набрал снова. И снова. Потом еще раз.
Тишина.
Он медленно опустил руку. А потом неожиданно улыбнулся. Не потому, что ему стало легче. А потому, что впервые увидел себя со стороны. Он говорил, что любит Алису. Говорил, что уважает ее выбор. Что отпустит, если она захочет уйти. Но стоило ей действительно уйти, как внутри поднялось желание вернуть ее любой ценой. Убедить.
Доказать. Показать, что он лучше любого мужчины. Что именно он достоин быть рядом. И тут Егор понял неприятную вещь.
Он любил Алису. Но еще сильнее любил ту версию себя, которой был рядом с ней.
Спасателем. Нужным. Незаменимым. Тем самым мужчиной, которого выбирают. А теперь его впервые не выбрали. И принять это оказалось гораздо труднее, чем он думал. Он взял телефон и открыл ее диалог. Долго смотрел на экран. Потом написал: