Он скосил глаза на Гермеса, и его красивые полные губы исказила напряженная усмешка.

— Не могу поверить, что мы идем убивать отца. Действительно идем. Ну или хотя бы планируем это сделать, хех. Ох уж и надерусь я после, если выживу.

Спереди раздалось насмешливый, каркающий звук, будто смеялась ворона.

— «Если». Да… Какое замечательное слово это «если».

Деметра шла — нет, вышагивала — первой, опережая остальных более чем на десять шагов. Старуха не изменила привычке и громоздким доспехам предпочла тяжелую шубу с мехом лисы и горностая на шее. В качестве оружия богиня выбрала огромный, едва ли с нее саму ростом, посох. Древний и пошарпанный, как и она сама, посох дрожал от переполнявшей его силы, изредка вырывавшейся наружу кристаллами снежинок. Те, весело кружась, опускались на землю в форме овалообразного купола, оставляя за собой на траве пожухлые и промёрзшие следы.

Деметра довольно зарычала как сытая львица, заметив на дороге к храму первых мертвецов.

— Славно, славно. Хоть что-то полезное совершил мой братец, — богиня хмыкнула и пнула носком валенка один из трупов.

Догнав старуху, Гермес пристроился рядом, походя оглядывая трупы. А тут было на что посмотреть. Первое — без лица. Совсем, только тело осталось. Голова снесена молнией. Второе — скорее всего принадлежавшее женщине — сгорело дотла. Одежда обуглилась, диадема на лбу расплавилась и потекла.

— Варварство. Просто варварство, — Гермес склонился, коснувшись лица, искорёженного посмертной гримасой боли. — Они даже не сражались.

— Эй! Нам же лучше, — икнул Дионис, нервно прикладываясь к бутылке. — Больше силы потратит на них, меньше достанется нам.

— Это все еще люди, — возразил Гермес.

— Не люди. Хуже. Хотя, казалось бы, — поправила его Деметра. Старуха переступила через останки и, не задерживаясь, пошла дальше. — Это были дети титана. Пусть проклянет меня Хаос за такие слова, но я согласна с Дионисом. Меньше их — меньше головной боли для нас.

Гермес покачал головой и хотел возразить, но понимания у старухи не встретил:

— Хватит думать о трупах, слизняк. Есть дела поважнее. Время идет. Я не могу прикрывать нас вечно. Братец не будет рассматривать свой новый храм весь день. Скоро он нас почует. На мертвых даймонов еще насмотришься, вон они все лежат. Рядком.

Богиня говорила правду. Чем ближе боги подходили к храму, тем больше видели тел. Они лежали повсюду, сломанными, искалеченными куклами. Кожа сгорела и чадила, а в глазах мертвецов стоял первобытный ужас.

— Брр, — поморщился Дионис, с легкой брезгливостью обходя очередной безголовый труп. — Ладно. Признаю. Даже для меня это как-то слишком. Хорошо отец развлекся. Кстати. А что он тут делает?