Саша не понимал, но кивнул на всякий случай. Мужчина источал странный шарм, этакую ауру притягательности старого человека. Он казался добрым дедушкой, только чуть моложе. Словно еще немного, и он подарит тебе конфетку.
Мужчина бросил на мальчика насмешливый взгляд.
— Возможно, для тебя это еще рановато.
— Мама говорит, что я умный, — обиделся Саша. Казалось, ответ позабавил мужчину. Он положил книгу на землю и заговорщицки наклонился вперед.
— Хочешь открою секрет?
— Какой секрет? — Каллиопа вынырнула буквально из ниоткуда, инстинктивно закрывая сына телом. Ее отработанная годами интуиция буквально орала об опасности, требовала схватить ребенка и бежать, но женщина осознала, что никак не может отвести взгляда от странного мужчины с красивыми голубыми глазами и добрым лицом. — О каком секрете идет речь?
Кронос улыбнулся.
— Атлант никогда не держал целое небо. Только один город. Забавно, как быстро смертные забывают историю, не правда ли?
— Правда. Всего доброго. Саша, нам пора!
— Но мам…
— Тихо!
Странный мужчина помахал им вслед рукой.
— Удачи.
Женщина успела взять ребенка на руки, успела пройти три метра… А затем земля пошла трещиной и вышла у нее из-под ног.
За неделю до
Туннели под Афинами напоминали смертельно больной организм. Сквозь извилистые проходы текла мутная жидкость, похожая на грязную кровь, оседая в глубоких трещинах и углублениях. Неровные стены здесь казались живыми, испещренными корнями и покрытыми влажной плесенью. Сырость проникала под одежду, заполняя легкие, а воздух был пропитан запахом металла и крови. Капли воды, падавшие с потолка, отдавались глухим эхом, а единственный свет исходил от едва мерцающих грибов, слабого зеленоватого свечения хватало лишь для того, чтобы не споткнуться.
Потолок выглядел ничуть не лучше. Напоминающие паутину пряди свисали с потолка, невидимые до тех пор, пока ты с размаха не врезался в одну лицом. Ну и для завершения антуража, где-то впереди, в темноте, эхом отдавался хруст — как будто кто-то с удовольствием ломал чьи-то кости.
— Прям как в старых хоррорах, — пробормотал я, ладонью отстраняясь от очередной нити и перешагивая через чей-то скелет. — Жуть берет.
Против воли я покосился на своего спутника. Гермес шел чуть впереди, легко и уверенно, он будто ступал по мрамору Олимпа, а не по влажному грязному камню пещеры. На его лице застыла маска небрежности, но я замечал мелькающее в глубине глаз напряжение. Иногда бог бросал быстрый взгляд назад, будто убеждаясь, что нас действительно никто не преследует.
Я поймал себя на мысли, что действительно благодарен ему. Он был не обязан мне помогать. Гермес мог оставить меня разбираться самому, сославшись на свои дела, как это сделали бы многие другие. Но он здесь, идет вперед, размахивает факелом как сумасшедший и весело насвистывает только одному ему известную мелодию.