Глава седьмая
Страница 20 из 169
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава седьмая

Страница 20

— Ева, — мама смотрела на меня. — Что он имеет в виду?

Аркадий Львович тактично встал из-за стола, взял Женю на руки и унёс в комнату. «Пойдём, Женя, я покажу тебе Левитана». Женя обрадовался — он обожает, когда Аркадий Львович открывает большой альбом и рассказывает про каждую картину своим виолончельным голосом.

Мы остались вдвоём. Мама — у плиты, я — за столом. Между нами — три метра кухни и тишина, в которой я слышала собственный пульс.

— Мне позвонили с телеканала, — сказала я. — «Вертикаль Медиа». Они делают шоу — конкурс юных пианистов. Международный уровень. В жюри — Мацуев, Канторов, Ромашкина. Они хотят меня четвёртым членом жюри. Как победительницу конкурса Шопена.

Мама не шевельнулась. Стояла у плиты, держала лопатку, и я видела, как белеют её пальцы на рукоятке.

— Нет, — сказала она.

— Мам…

— Нет, Ева.

— Ты даже не дослушала.

— Мне не нужно дослушивать. — Она повернулась. Лицо — спокойное, но я знала эту скулу, эту линию челюсти, эту холодную собранность. Мама так выглядит, когда внутри неё всё горит. — Телевидение. Эфир. Твоё лицо — на экране. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

— Нет. Не понимаешь. Потому что если бы понимала — не сидела бы сейчас с этим выражением. Ева, мы уехали. Мы сменили фамилию. Мы три года живём так, чтобы никто… — она осеклась, посмотрела в сторону комнаты, понизила голос, — чтобы никто не нашёл нас. И ты хочешь выйти в прямой эфир на двенадцать стран?

— Мам, послушай…

— Нет, это ты послушай. Мы уезжаем. Двенадцатого числа — в Питер, как я и говорила. А ты звонишь этому продюсеру и говоришь, что передумала.

Она отвернулась к плите. Разговор окончен. Точка. Лопатка застучала по сковородке — резко, нервно.

Я смотрела ей в спину. Узкие плечи, собранные волосы, прямая осанка. Моя мама. Которая двадцать лет терпела папу, а потом за десять часов в самолёте нашла в себе силы начать заново. Моя мама, которая никогда не боялась — а сейчас боялась. За меня. За Женю.

— Мам, — сказала я. — Я люблю своих учеников. Мне нравится учить детей музыке. Но я не хочу до конца жизни сидеть в четырнадцатой школе с залипающей педалью и разбирать «К Элизе» по пальцам. Мне двадцать два года. Я победила на конкурсе Шопена. Я — пианистка. И я хочу ею быть. По-настоящему, а не в классе три на четыре с портретом Чайковского на стене.

Лопатка замерла.

— Я хочу вернуться, мам. Не к нему. К себе. К музыке. К тому, кем я могла бы стать, если бы три года назад всё не…

Я не договорила. Мама медленно повернулась. Глаза — блестящие, красные по краям. Она не плакала. Мама не плачет при мне — с тех пор, как мы вернулись из Сеула.

назадназад
1 ... 18 19 20 21 22 ... 169
впередвперед