Глава седьмая
Страница 21 из 169
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава седьмая

Страница 21

— А как же он? — тихо. Почти шёпот. — Он увидит тебя, Ева. Ты выйдешь в эфир — и он увидит.

— Ну и что.

— Что — «ну и что»?

— Ну и что, если увидит. — Я сглотнула. Руки вспотели, и я сжала их под столом. — Может, так будет лучше. Может, так и должно быть. Женя… Женя должен знать отца.

Тишина. Такая тишина, что я услышала, как в комнате Аркадий Львович говорит Жене: «А это, Женя, берёзовая роща. Видишь, какой свет?»

Мама поджала губы. Медленно, плотно, как будто запечатывала внутри слова, которые могли бы ранить. Потом сказала — с тихим, тяжёлым неодобрением, от которого у меня похолодел живот:

— Евуська. Он может отобрать у тебя Женьку.

Я вздрогнула.

— Подумай, — мама подошла к столу, села напротив. Близко, колено к колену. — Подумай головой, а не сердцем. Кто он — и кто ты. Он — Ким Тэджун. Миллионы, армия юристов, целая корпорация за спиной. А ты — преподаватель музыки. Комната в квартире отчима. Если он захочет забрать сына — ты думаешь, суд будет на твоей стороне? Ты хоть представляешь, какие у него возможности?

Каждое слово — как камень. Тяжёлый, холодный, точный. Мама не кричала. Мама никогда не кричит. Она говорит тихо и раскладывает реальность перед тобой, как хирург раскладывает инструменты.

— Я тоже переживаю, — сказала я. И голос дрогнул — впервые за весь разговор. — Думаешь, я не думала об этом? Каждую ночь, мам. Каждую ночь я думаю: а что, если. А что, если он найдёт. А что, если заберёт. Но именно поэтому… — я сжала кулаки на коленях, — именно поэтому мне нужно делать что-то. Быть кем-то. Человеком, у которого есть имя, карьера, вес. Чтобы если он придёт — я стояла перед ним не как бывшая девочка, которая от него сбежала. А как пианистка. Мать его сына. На равных.

Мама смотрела на меня. Долго. Так долго, что я не выдержала и отвела глаза.

— На равных, — повторила она. — С Ким Тэджуном.

— Да.

— Ева, солнце моё. С ним нельзя на равных. С такими людьми нельзя на равных.

— Тогда я хотя бы попробую.

Мама встала. Вымыла лопатку. Вытерла руки полотенцем — медленно, палец за пальцем. Потом сказала, не оборачиваясь:

— Двенадцатого мы всё равно едем в Питер.

— Мам…

— Я сказала — едем. А дальше — как хочешь.

Она ушла. Дверь спальни закрылась. Тихий голос Аркадия Львовича — «Что случилось?». Мамин ответ — неразборчиво. Потом — тишина.

Я сидела на кухне одна. За окном — московские крыши, антенны, голубиное воркование. Руки дрожали. Но внутри — впервые за три года — было не пусто. Там было что-то горячее, упрямое, живое. Похожее на злость. Или на решимость. Или на то и другое.

назадназад
1 ... 19 20 21 22 23 ... 169
впередвперед