Ну и, конечно, отсутствие стандартизации этих самых документов, которые выпускались кем угодно чуть ли не по желанию левой пятки. Разные формы и наполнение делали попытку установить их подлинность — ну откуда чиновник из условного Реймса может знать, в каком виде тебе выдали справку в магистрате Марселя, если в каждом населённом пункте имелись свои «стандарты» — совершенно бессмысленной, неудивительно, что от таких документов на практике начали постепенно отказываться.

С моей точки зрения — вероятно, опять же тут имело влияние видение из XXI века — государство просто не могло существовать без адекватного контроля за населением. Я наперекор общему тренду проводил политику масштабной паспортизации населения, вводил нормы, стандарты, единые формы и прочие достижения бюрократической цивилизации будущего.

Каждый переселенец, каждый призывник, каждый… В общем, любой человек, который так или иначе сталкивался с государственной машиной — естественно, было немало и тех, кто жил фактически в отрыве от общества и ни в каких документах, соответственно, вовсе не нуждался — в итоге получал паспорт.

Был согласован устраивающий все ведомства — тот ещё цирк с конями происходил во время его выработки — вариант основного документа, единого для всех подданных императора, разработаны способы защиты документов от подделки со сложной полиграфией, всякими водяными знаками и прочими секретиками, после чего уже присоединиться к полезному начинанию предложили и пруссакам.

В Берлине предложение наше вызвало живейший интерес. Пруссаки, как обычно, смотрели на вопрос с точки зрения милитаризма и во главу угла ставили учёт потенциальных призывников. Впрочем, ради справедливости, у нас тоже находящиеся в ближайшем запасе резервисты уезжать из страны могли только по отдельному разрешению, так что тут ничего нового не было.

В итоге две страны договорились проводить совместную миграционную политику, эмитировать документы единого стандарта и в целом более ответственно подходить к учёту населения. Теоретически. На практике система нормально заработала только спустя долгие десять лет, уже в середине 1840-х, причём в несколько расширенном составе участников и в сильно другой международно-политической обстановке…

Для меня же был важен в первую очередь пропагандистский момент. Я методично приучал всех вокруг к тому, что именно Российская империя устанавливает правила. Причём не военной силой, а мягкой: мы первыми идём вперёд, изобретаем, разрабатываем стандарты, внедряем их на практике и предлагаем всем желающим присоединяться к нашему движению. Кто-то соглашается, кто-то нет.