Иней, растаявший от моей затеи, превратился в густой туман, и в пещере стало тяжко дышать.

— Кха-кха, дурной ты бросс! Как я мечтаю сейчас стать смертным! — Холодраг упал на колени, пытаясь хапануть воздуха у самой земли.

В пещере сразу стало жарко, как у огненного дракона в том же зобу, и повис такой густой туман, что он чувствовался даже рукой. Хоть топор вешай.

Цербер, смутно видимый в шаге от меня, недовольно чихнул. А Холодраг противно захихикал:

— Что ты там про маскировку сказал, смертный? Стало лучше?

Я не ответил этому тупому грубияну. Что он вообще понимает в бросской стратегии? Хотя да, и вправду слишком жарко — я заметно вспотел, да и ватник сразу потяжелел от влаги.

Кикиморы, кстати, перестали верещать из темноты, и унеслись куда-то, перепуганные. А туман вдруг пришёл в движение под потолком — под моими ногами заструились потоки холодного воздуха, а сверху горячий, разогретый мной воздух, потянуло наружу. Ведь пещера шла вниз под лёгким уклоном.

Недолго думая, я поднял руку и чуть-чуть добавил жара в поток, разгоняя его — чтобы быстрее выходил. Так я магией помог обычным законам природы: тёплый, более лёгкий воздух, тянулся вверх, а холодный вниз.

Воздух стал довольно быстро проясняться. Кстати, ясно ещё одно — раз потоки движутся и всё проветривается, значит, где-то эти пещеры имеют ещё выход.

С видимостью стало чуть получше, но сырость всё равно стояла такая, что у меня вся одежда промокла. Ватник уже совсем не хотел греть, да по ногам потянуло сквозняком. Придётся опять магией греться и одежду сушить.

Я двинулся дальше, выставив на всякий случай топор. Холодраг, выругавшись, последовал вслед за мной.

Мои ноги зашлёпали по воде — туман быстро оседал, и вниз потянулся тонкий грязный ручеёк, который местами стал снова подмерзать. Кикиморы наверняка не довольны моим вмешательством в атмосферу их жилья.

Мы спускались всё глубже и глубже, и странно давление на магический источник стало нарастать. Я чувствовал недовольство таинственной ауры даже тем, что просто грел себя магией. А Кутень так вообще стал иногда подвывать — он уже не мог даже перекинуться в тень, и сейчас был уязвим перед любым, даже обычным оружием.

Дракон поморщился:

— Знаешь, смертный, я всё же создаю эту оболочку… — Холодраг ткнул себя в грудь, — … не для того, чтобы она отбросила чешую где-нибудь в подземелье, переполненном тупыми кикиморами.

— Не такими уж и тупыми, — пробормотал я, глядя вперёд.

Проход перед нами закрывала решётка. Несколько вертикальных прутьев опустились из пазов в потолке, перекрывая проход всем, кто крупнее обычной кикиморы.