— Ты чего? — спросил я.

— Если кикиморы и вправду разумны, мне сильно интересно, как они будут гнуть эти прутья обратно.

Я лишь усмехнулся, представив мелких кикимор-обезьянок, висящих и дёргающихся на прутьях. «Стой, кикимора, подумай!» «Да чего тут думать, дёргаться надо».

Мы завернули за угол и застыли. Через несколько шагов на стенах пещеры виднелись следы обработки, словно кто-то пытался спрямить углы. А спустя ещё пару метров пещера и вправду превратилась в рукотворную шахту.

Светились не фонари, а деревянные балки и подпорки. Они стояли через каждый десяток шагов, подпирая потолок, и были выполнены из тех же сосен со светоносными свойствами. Проще говоря, это они мерцали ровным и довольно ярким светом.

— Ну надо же, — Холодраг потрогал деревянный брус, — Может, и вправду тут было подземелье. Царь или кнез какой-нибудь?

— Не думаю, — сказал я, глядя вперёд.

Кутень зарычал, когда из-за следующего поворота появились три кикиморы. Они были крупнее тех, которых я завалил ещё в пещере, но всё равно ростом были ниже моего пояса. Вот только эти кикиморы держали в руках корявые копья, на их плечах болталось какое-то подобие кожаных наплечников, а на поясе висели тряпичные повязки.

Цербер хотел было броситься, но я придержал его.

Именно вот эти тряпки, прикрывающие гениталии, заставили меня удивлённо вытаращиться. Это же одежда! Один из первых и довольно надёжных признаков разума.

Кикиморы что-то грозно прокричали, потом одна разогналась и, замахнувшись, метнула в нас копьё. Я и безо всякой магии перехватил летящую палку, которая для меня была просто большой стрелой.

И с интересом уставился на творение, созданное чьими-то неумелыми руками. Наконечник из того же ржавого железа, примотанный верёвкой из грубо обтёсанной палки. Верёвка, кстати, была сделана из тонкой шерсти.

Кикиморы что-то кричали между собой, вроде как грозились и ругались, но я не обращал внимания. Лишь показал Холодрагу:

— Ну и что скажешь?

Тот оценивающе кивнул.

— Это и вправду разум. Но, смертный, ясно одно — это разум немагический.

Тут я был с ним согласен. Тому, кто владеет магией, часто незачем создавать себе инструменты.

В этот момент в нас метнули второе копьё, и цербер перехватил его в воздухе, просто перекусив. Тогда кикиморы, переглянувшись, закричали и исчезли за поворотом.

Мы двигались по коридорам, с каждым шагом чувствуя всё большее давление магической ауры, и встречая всё более искусную обработку. Стены были теперь не только ровными, а даже испещрены рисунками. Корявыми, но не лишёнными вкуса — кикиморы рисовали себя, деревья, горы, и даже какие-то цветочки.