И единственная лазейка для бессмертных, как ни странно, это помощь обычных людей. Если я сам, по своей воле, своими собственными силами, достану это ожерелье — куплю, украду или отвоюю в бою — а потом отдам Вьюжаре, то она сможет обойти собственный запрет.

— Да, смертный, ты многое знаешь о законах мироздания, — бровь хозяйки горы чуть приподнялась, она явно слушала мои мысли.

— Знаешь, настроить против себя хладоградского царя, да и вообще весь север… — я пожал плечами, — Стоит ли оно того, это знание, которое ты хочешь подарить мне?

— А царь Стоян разве уже не настроен против тебя? Разве не от его войск ты сейчас прячешься и спасаешь своих друзей?

Я хмыкнул. Тут она была права.

— И всё же… — начал было я, но тут Вьюжара махнула рукой.

Моему удивлению не было предела, когда из стены метели неожиданно выскочил Кутень. Цербер, кажется, и сам ошалел, потому что затряс головой и чихнул, выплёвывая комья снега.

Я в недоумении уставился на цербера, потом покосился на хозяйку горы. Она верно прочитала мой взгляд.

— Да ну будет тебе, смертный! Холодраг влюблён в меня по уши, и любая моя просьба для него — закон. Да и его условие ты выполнил, передал его слова.

Я лишь поджал губы. Эх, Холодраг, Холодраг… Такой могучий, такой великий речной дракон, а всё туда же. Любовь поманила его пальчиком, и уже завилял драконий хвост.

— Там-там-там, — протявкал цербер, показывая мне, что ему у речного хозяина не особо понравилось. Рыбы оказалось не так уж и много.

— Теперь ты будешь держать его в плену? — спросил я хозяйку горы.

Вьюжара даже слегка обиделась. Потом махнула рукой, и стена вьюги выплюнула вихрь, который подтолкнул Кутеня ко мне.

— Нет, глупый смертный, — она улыбнулась, потом закатила глаза, — Холодраг привык решать дела грубой силой. Но нам с тобой зачем быть врагами?

Цербер переглянулся со мной, а потом шагнул в портал Тьмы и спокойно исчез. Я усмехнулся, понимая, что Кутень действительно свободен. Да, хозяйка горы была хитра, даже очень.

— Это всего лишь моя крохотная просьба — принеси мне сапфировое ожерелье царицы Хладоградской, и я не останусь в долгу.

Позёмка долетела от трона до меня, и мне в руку вдруг легла крохотная подвеска. Серебряное сердечко на серебряной же цепочке, и сверкает как сама луна.

— Что это? — спросил я, чувствуя непонятную силу от кулона.

— Жизнь, — Вьюжара щёлкнула пальцами, — То, за что вы так изо всех сил держитесь, смертные.

Я пытался разобраться в плетениях, сложность которых попросту была мне недоступна. Какие-то знакомые очертания проступали, но тут же я ошибался, понимая, что следующий узор и символ, в которые сворачивались магические контуры, мне не знакомы.