Вьюжара улыбнулась, чуть приподняла руки… и в один момент дворец, стены и своды которого были снежной метелью, а пол устилал лёд, вдруг превратился в пылающий ад.

Стало трудно дышать. Стены теперь были ревущим пламенем, а пол под моими ногами буквально раскалился докрасна, превратившись в какую-то базальтовую плиту. Вокруг витал пепел, и жар едва не спалил мне лицо, пока я запоздало прикрылся своим огненным щитом.

Внутри моей огненной магии было намного прохладнее, чем в обратившемся замке Вьюжары. И сама она, кстати, изменилась — огненно-красное платье, пылающие пламенем глаза, и волосы, которые теперь поднимались вверх языками огня.

Мгновение — и всё снова стало, как было. Лишь стойкий запах гари в воздухе, да ещё витающие между колоннами остатки тёплого воздуха напоминали, что секунду назад тут бушевало пламя.

Я сбросил щит и, недоверчиво трогая своё лицо, спросил:

— Но… но как?

— Вот и он спросил — «как?», — улыбнулась хозяйка горы, которая теперь опять обрела северный белый вид, — Конечно, обычному человеку были доступны только крохи настоящей силы, но ему и их хватило, чтобы постичь истину. Чары на этом топоре — его работа, я сразу почуяла это.

Она поморщилась.

— Не особо умело, конечно. Но всё же я горда, что смогла научить даже смертного.

— Он мёртв, — вдруг сказал я.

Вьюжара только пожала плечами. Мол, он же смертный… Эх, а я надеялся вдруг получить могучего союзника. Вот же я вестник наивности!

— Так что ты всё-таки сделала? — прищурившись, спросил я, — Как ты вдруг овладела ещё и магией огня?

Бессмертная рассмеялась.

— Овладела? Я и есть стихия, я её дух… Я и Вьюга, я и Жара!

Она вдруг исчезла, превратившись в позёмку, и этот ветер полетел ко мне. Меня обожгло лютым холодом, но метель тут же превратилась в девушку, теперь уже вполне нормального роста.

Ну как нормального… Для бросса — да, а бард бы ей в грудь уткнулся. Хотя, зная Виола, уверен, он был бы этому только рад.

— Я чувствую в тебе азарт, смертный.

— Малуш, госпожа Вьюжара. Меня зовут Малуш.

Девушка словно и не заметила этого, лишь обходила вокруг меня, водя по доспеху ногтем, оставляющим морозный след на чёрной броне жука.

— Ты желаешь знать. Ты желаешь владеть. Даже несмотря на то, что ты лишь игрушка в руках богов, ты всё ещё горишь желанием, и ты… — она вдруг принюхалась, — Странно, от тебя пахнет, как от Огнезима. Помнится, он был влюблён в одну девушку…

Я удивился её проницательности.

— Агата?

Та лишь поморщилась, продолжая изучать мой запах.

— У неё есть дочь. Это дочь Огнезима, которая унаследовала его силу.