Ну а что еще было делать? Не Тирликасу же звонить, чтобы он поднял на уши бээровцев и поставил на место обнаглевшую охранницу — масштаб происшествия не тот.

— А ну стой! Милицию вызову! Куда пошел⁈ — разорялась сторожиха.

«Куда надо, туда и пошел», — подумал я, взбежал на второй этаж, подергал ручку двери, потом постучал. Обнаружил камеру, направившую объектив на меня, вытащил из сумки паспорт, развернул — пусть видят, кто я — помахал цветами.

Охранница все же решила меня выгнать, и появилась на лестнице. Ну и огромная! Точно человек-гора! Уперев руки в боки, она прошипела:

— Уходи. Или я тебя с лестницы спущу вместе с цветами!

Я представил нашу схватку, и почему-то стало смешно. Глянув в камеру, я сказал:

— Помогите! Хулиганы зрения лишают!

На всякий случай я поставил цветы и корзину к стене — мало ли что на уме у этой малахольной. Засучив рукава, бабища шагнула ко мне. И одновременно распахнулась дверь отделения, появилась молоденькая акушерка с халатом для меня и бахилами.

— Людмила Федоровна! Остановитесь! — звонко крикнула она. — Это же футболист, Александр Нерушимый!

— Да хоть Рушимый, — не сдавалась охранница, поражая своим упорством. — Развели тут кумовство! Ишь ты, правила ему не писаны!

Видя, что миром дело не кончится, акушерка сказала мне:

— Быстро заходите! — и перевела взгляд на охранницу. — А вы не имеете права покидать рабочий пост!

Я схватил цветы и фрукты и юркнул в отделение. Дверь захлопнулась перед носом охранницы.

— Достала, — пожаловалась девушка, глянула на меня осоловевшими глазами и расплылась в улыбке, коснулась моей руки. — Вы ведь тот самый Нерушимый?

— С Дариной все в порядке? — задал я встречный вопрос, надевая халат, а затем — бахилы.

— Уже да, — закивала акушерочка, — мальчик ваш такой красивый! Настоящий богатырь!

Вот теперь отлегло! Я смахнул пот со лба.

— Можно ее увидеть?

— Автограф будет? — подмигнула девушка. — И фото на память. Все обзавидуются.

— Проводи меня к ней и готовь то, что надо подписывать.

По пути акушерка заглянула в кабинет завотделением, но той не оказалось на месте, и повела меня в конец коридора, где были палаты со стеклянными вставками, и я увидел Рину, читающую книгу. Рядом в детской кроватке лежал наш малыш.

Постучав, я закрыл стекло букетом, потом открыл дверь и вошел. Тихонько пискнув, жена ринулась навстречу, повисла на мне, уткнувшись носом в шею.

— Тс-с, -я провел рукой по ее волосам, — тебе нельзя делать резких движений.

— Можно, — зашептала она, — ты ведь знаешь, что я могу!

Встав на цыпочки, она принялась целовать мои веки, лоб, нос, щеки, приговаривая: