И уже два — ноль.
И мы уже чисто выигрываем.
И как обычно в таком случае, пошел навал. Англичане всей командой насели на мои ворота. Да только и наши в обороне — не дворовая команда. Три линии обороняются. Сэм стоит скалой. И каждый готов вылететь в атаку, как только получится. Каждый! И все вместе.
Штрафной. Еще штрафной. Один честный, один — притянутый за уши.
Ну, да, крепко били товарищи наглы. Но для того в воротах вратарь, чтобы мяч дурной не залетал. Вот так, издали, пусть бьют. Такое мне на руку. И вижу всех и все, и даже иногда могу начать контратаку.
А вот, кстати! Мяч оказался не очень сильный. Я не отбил, а поймал, не падая на землю, не прижимая к груди. И тут же рукой — налево, где должен быть Микроб. И он там есть, и сразу, в касание, перевел в центр. А по центру, разогнавшись от линии штрафной площади, понесся взбешенным носорогом Сэм. Ух! Сэм несется, земля дрожит, остальные наши веером разбегаются в стороны, предлагая себя для паса…
Но они Сэма не знают еще. Сэм не просто так бежал. Он бежал на ворота. Он видел ворота — и ничего, кроме ворот, ему не было нужно. Он пробежал, считай, все поле, ворвался в штрафную англичан, и как врезал… Как врезал прямо во вратаря! Того аж скосило.
Но не гол.
Да ладно! И так хорошо.
Свисток судьи.
Конец игры. Что, блин? Конец? Игры? Мы их всухую раскатали? Вот это да!
Англичане рухнули кто где стоял. Их защитники-ветераны, Кайл Уокер и Киран Триппьер, для которых этот мундиаль последний, не скрывали слез.
А тем временем стадион, забитый английскими болельщиками, затих. В этой мертвой тишине наши водили хоровод в центре, а мне просто хотелось упасть и слушать, как колотится, успокаиваясь, сердце.
Победа! Даже если продуем в финале, все равно поедем домой победителями.
Вот! Вот это есть — великая игра футбол.
Когда я, ошалелый от радости, шел в раздевалку, в ушах еще стоял рев и свист трибун, перед глазами мельтешили спины защитников, мяч метался по полю.
Играя с Бразилией, я устал гораздо больше: было дополнительное время и пенальти. Теперь же радость просто захлестывала волной и несла, несла, смывая усталость и голод, как одежду во время шторма, и оставалась чистая эйфория.
О-о-о, что творилось в раздевалке! Кокорина качали и подбрасывали, Микробу батончик не давали съесть, то Федор летал вверх-вниз, то мой отличившийся тезка. И если у Микроба все впереди, то Кокорин — по футбольным меркам ветеран. Скорее всего, это его последний чемпионат мира. Даже если бы я не участвовал в игре, одного взгляда на него было достаточно, чтобы ощутить душевный подъем. Это был его последний шанс, и Саня им воспользовался!