Думал, будут чествовать Микроба и спрашивать, что там и как у буржуев. Это, конечно, тоже было, но причина всеобщего сбора оказалась более чем уважительной: Сан Саныч объявил, что Льву Витаутовичу удалось договориться с «Рейнджерс», чтобы тридцатого марта «Титан» провел товарищеский матч в Англии.
Вот там и проверим свои силы!
29. 03. 2026. Михайловск
— Саша, — донеслось сквозь сон, и я не сразу и понял, кто и зачем меня будит.
Сел в кровати, как ошалелый сурикат. Что? Где? Я проспал автобус, и «титаны», приготовившиеся к вылету в Шотландию, уже ждут одного меня?
— Са-аш! — прошептала Рина в самое ухо. — Дай руку! Скорее же!
Застонав, я перевернулся на спину, а жена схватила мою ладонь и приложила к своему животу и замерла.
— Чувствуешь? — вкрадчиво спросила она.
— Нет, — честно прохрипел я. — А что должен чувствовать?
— Ребенок пинается! Пяткой как даст! Я аж проснулась.
Надо же! У нее еще живота толком не видно, пятый месяц только начался, а поди ж ты!
Сон мгновенно пропал, замерев в темноте, я сконцентрировался на ощущениях, разогрел огонь за грудиной, направил к ладони и ощутил легкий толчок, на грани осязания. Губы растянулись в улыбке.
— Да! Он меня толкнул.
— Футболистом будет! — сказала Рина с гордостью, подумала немного и спросила: — Как думаешь, он родится обычным или — как мы? Какие дети у самородков?
Последнее слово она шепнула мне в ухо. А действительно — какие? Вдруг дар у них будет проявляться с первых месяцев жизни? Как такой белой вороне уживаться с обычными детьми? Или пробудится ближе к совершеннолетию?
— Красивые и талантливые, — ответил я, попытался снова почувствовать ребенка, но он больше не толкался.
Кто родится, мальчик или девочка, на УЗИ видно не было, но Рина внутренним чутьем чуяла — мальчик, и даже имя ему выбрала — Леонид. Точнее, сказала, что он выбрал: при перечислении имен малыш отозвался именно на это имя.
Внезапно меня сковал страх: я вспомнил предостережение Гусака, что меня убьют за границей, я обнял Рину, поцеловал ее в затылок и застыл.
Я ведь имею все шансы не увидеть своего первенца! Его первые шаги, первые слова, первые друзья в садике — все это может пройти мимо меня!
— Ты чего? — напряглась Рина, уловившая изменение моего настроения.
Врать я не стал, но и правду не сказал.
— До одури боюсь вас потерять.
— Ну чего ты! Все будет хорошо! — Она погладила мою руку и положила себе на бок, а спустя минуту сказала: — Я чувствую… Не знаю, как объяснить. Что у тебя есть какая-то тайна, ты носишь ее с собой и ничего не рассказываешь даже мне. Что-то, связанное с детдомом. Там было что-то ужасное. Но мне-то можно сказать!