Георгий Джикия подкрался почти на линию штрафной и врезал по отскочившему мячу. Иногда у него такое получается. Мяч прошелестел по верхушкам травы и влетел в нижний угол впритирку со штангой. Я подумал еще, что фиг бы такой мяч взял. Из толпы в штрафной вдруг вылетает пушечное ядро…
Ничья! 3:3!
О, сколько радости у наших! А бразильцам возразить нечего, все по правилам, и они начали пререкаться, обвиняя друг друга.
Не ожидали? Никто не ожидал, в том числе мы сами.
Неужели выстоим?
И тут Акинфеев помахал издали, баюкая правую руку. Он даже скрестить руки не смог и показать, что он не боец. В последней атаке бразильцев Игорь то ли упал неудачно, отбивая мяч, то ли не сгруппировался, то ли просто устали мышцы…
К нему подбежали наши тренеры и врач. У меня сердца затарабанило, как пулемет, и во рту сделалось горячо, внутренности скрутились в узел. Неужели?..
Карпин зашагал к скамейке запасных, улыбнулся мне и сказал:
— Саня, твой шанс!
Организм повел себя странно: я остался сидеть на скамейке, переваривая услышанное. Меня? На ворота? Защищать честь СССР на чемпионате мира? Играть против Бразилии… Ощущение было, словно замедлилось время, обрушился небосвод и придавил меня.
Разве не этого я ждал? Не об этом мечтал?
Черт побери, да! Но как же тяжела ты, шапка Мономаха! На мне грандиозная ответственность и за себя, и за команду. И сразу ворох вопросов: включать «лучшего» или нет? Я пообещал себе делать это, только если будет несправедливое судейство, или если нас попытаются утопить другим способом. К тому же, как показала практика, есть мячи, которые не может взять даже лучший в мире вратарь…
— Ты чего примерз? — прикрикнул на меня Карпин. — А ну на раму!
Время понеслось галопом. Я кивнул Георгиевичу, встал и направился к воротам, пытаясь разжечь огонь за грудиной. Впервые за долгое время огонек гас, едва разгоревшись. Пришлось замедлиться, потому что в таком состоянии играть нельзя. Давай, ну давай же!
Запульсировал внутренний огонь, хлынул по венам…
Стоп! Теперь надо пригасить его, а то раскатает меня, и я перестану здраво оценивать ситуацию. Есть! Зрение обострилось, я ощутил прилив сил и невероятную уверенность, желание свернуть горы.
Встав на ворота, я похлопал по штанге — на удачу. Сосредоточился на игре. Сколько времени у меня осталось? Двенадцать минут.
Тренер бразильцев выпустил Неймара как оружие последнего шанса, хотя он еще не до конца восстановился после травмы, и его щадили. О, как повеселели бразильцы! Ну еще бы, для них выход запасного вратаря — сигнал. Потому что, раз запасной, значит, я точно слабее Акинфеева. Наши видели меня в игре, но считали так же, потому сразу же попытались перевести игру на половину поля противника, ринулись вперед, но атака захлебнулась, и вот уже бразильцы несутся на меня.