Да, точно, выпускали Микроба, оценив его убойную мощь. И отдавали функцию защиты в обмен на скорость и на покрытие всей бровки. Микроб — он покажет скорость!

— Фёдор! — кричал я, поднося руки рупором ко рту. — Даешь гол!

Микроб подмигнул мне и показал «класс». Будто красуясь, не побежал — полетел над полем, едва касаясь травы. Вот ведь чертяка талантливый! Он и без способностей пробился бы. Забавно, что изначально Федор не хотел быть футболистом. Но дороги, которые мы выбираем, нас выбирают не всегда. Наверное, и к лучшему.

Бразильцы уже привыкли, что наши упираются и отбиваются. А тут Акинфеев кинул Микробу, тот катнул мяч себе же между двух полузащитников, рванул на скорости, как он умеет, поднял голову…

Ага, сейчас будет пас направо или в центр — там тоже понеслись наши. Давно так не разбегались, красивым веером — пасуй на выбор! А Микроб не стал пасовать. Он на скорости протянул мяч до угла штрафной, вроде как уперся в здоровенного защитника, а потом правой ногой в обход, в обвод, как на тренировках с макетами, послал мяч в дальний верхний угол. Вратарь бразильцев даже не дернулся. Похоже, он просто не видел момент удара. Да и неожиданно же! Вот отбивались, отбивались — и вдруг огрызнулись, да как!

Заорали немногочисленные наши фаны, взвыли болелы бразильцев, заглушая крик Федора. Микроб просто понесся по полю самолетиком, с раскрытым ртом, упал на колени, колотя себя в грудь. На него обрушились наши, образуя кучу-малу. Первый гол!

Как первая победа, пока не переломная, а — как Московская битва. Но все равно этот гол давал надежду, что мы — можем, надо быть смелее, атаковать и контратаковать!

Но я видел игру, взвешивал подготовку, мастерство, и понимал: этого недостаточно. Угроза вылететь с чемпионата нависла гильотиной с того самого момента, как мы узнали, что нам играть с Бразилией.

Розыгрыш с центра… И почти сразу свисток судьи.

Обливаясь водой и прикладываясь к бутылками, футболисты потянулись в раздевалку, чтобы отдышаться и послушать тренера. Запасным тоже хотелось в прохладу, и мы направились следом, но Тихонов нас остановил.

— Вы бы лучше поразминались, игра сложная. Сань, ты бы попринимал…

И я пошел принимать. Запасные от души побили по воротам, поваляли меня, красиво развели по углам мячи. Особенно Кокорин бесчинствовал, будто бы я виноват в том, что его на поле не выпускают. На самом деле он показывал самому себе, что может, и не хуже Дзюбы.

В той реальности его двойник лишился карьеры, то есть возможности роста, и тут, похоже, будет то же самое, хотя этот вариант Кокорина гораздо круче и ответственнее.