Так что — вдохнуть, выдохнуть, и в бой с ясной головой и чистым сердцем.
На раму я направлялся, ощущая растекающийся по телу жар. Вой и свист болельщиков отошли на второй план, не трогало и то, что бело-зеленые тоже на нас свистели и сыпали проклятьями.
Лучше бы судьи были продажными! Доказывай теперь, что мы — не дикари.
Небо затянуло серой пеленой, сверху стала плавно опускаться водяная взвесь.
Орудия — к бою! Хочу быть лучшим в мире вратарем! Каким откатом меня накроет завтра, я старался не думать. Если совсем расплющит, просто не выйду в народ, лететь-то нам аж в пятницу утром.
Сто лет не использовал свой козырь! Да плюсом — мое боевое состояние. Теперь и муха в ворота не пролетит. Бывают, конечно, мячи, которые не возьмет и лучший в мире вратарь… Но сегодня таких не будет! Сдохну, но не допущу этого.
Только бы хитрым шотландцам не пришло в голову проверить нас на предмет наличия дара после игры — у них энцефалограф взорвется от моих показателей!
Беснуются футбольные фанаты. В душе горит пламя праведного гневе.
Зрение обострилось, я замечал мельчайшие детали, улавливал звуки, которые должны бы потеряться в реве толпы.
Подлого Радзинского удалили с поля. На его место вышел смуглый араб. Я покосился на их тренера: он не скрывал улыбку. Доволен гад! Ну ничего. Последним ты точно смеяться не будешь, ничего у вас не получится.
Рябов, конечно, неправ. Но почему так редко обращают внимание на провокации?
Очень хотелось не просто удержать счет, а выиграть в меньшинстве — пусть знают наших! Пусть боятся северных варваров!
Прозвучал свисток, и началось!
Как нас придавили! Вот это и называется прессинг. Какое там — выбежать… Тут просто мяч в своих ногах сохранить не удается. Ни обводка не идет, ни пас — все перехватывают, ну так их на одного больше, ясное дело!
Рев трибун превратился в отдаленный гул, я сосредоточился на игре, я был — игрой.
Удар! Отбил кулаками. Удар! Перевел на угловой.
С углового — и сразу на голову, и снова удар. Разум я отключил, сейчас тело лучше знало, что делать. Я прыгнул в очередной раз, взял мяч и упал, прикрывая его. Минута на вставание — а это тоже время, чтобы передохнуть. Микроб метался по полю, но на нем висели двое, а иногда и трое, а слишком уж раскрываться он не спешил, ну и правильно делал.
Я с руки запулил мяч подальше, да не своему, а просто за боковую. Пусть защитник еще полминуты туда добирается, чтобы вбросить, а мы отдышимся чуть-чуть.
— Федор! — крикнул я подбежавшему Микробу, красному, с волосами, прилипшими к мокрому лбу. — Не геройствуй, угомонись и жди момент.