Он сцепил пальцы, кивнул на Левашова.
— Ты выйдешь вместо Воропая.
— С фига ли? — возмутился Жека, который хорошо играл, но в нападении был сильнее, чем в обороне.
— Автобус? — предположил я.
Димидко кивнул, проигнорировав Жекин вопрос.
— Но если удастся выбежать — бегите! Получится ударить — бейте! — напутствовал Саныч.
От злости разгорелся огонь за грудиной. Я повернул голову, нашел взглядом Микроба, кивнул ему. Федор понял без слов: включаемся. Я подошел к Антону, протянул сжатый кулак — наш нападающий по нему ударил. Присоединился Микроб, затем подтянулись остальные. Я сказал:
— Это, парни, не чемпионат СССР. Не хочется говорить «привыкайте», но… Но. Нужно учиться противодействовать подобному. Как — хрен его знает. Я костьми лягу, но не позволю забить в наши ворота.
— И я! — поддакнул Микроб. — Мы не просто не пропустим, мы им забьем! Да, мужики?
— Не любят нас здесь, — констатировал Лабич. — Правду писали, что англичане всех считают людьми второго сорта.
— Ну, англичане как бы и ни при чем, длинный глист этот — поляк, — остудил его пыл я. — И если посмотрите на трибуны, то увидите там англичан, то есть шотландцев, которые за нас болеют. Тренер «рейнджей» вообще австриец. А теперь главный утак устранен мощным ударом в голову…
— Да я несильно его ударил! — воскликнул Антон.
— … остальные играют более-менее чисто, — закончил мысль я.
— Типа тренер не знает, — проворчал Ведьмак. — Он их и науськивал.
— Шененс-с, — прошипел Сэм.
— Кстати, возможно, — кивнул я, вспоминая настрой соперников, обратился к Димидко: — Скажите операторам, что ли, чтобы делали акцент на спорных эпизодах, которые потом можно разобрать в ФИФА.
— Встанут ли они на нашу сторону? — засомневался Лабич.
— Хрена с два, — проворчал вернувшийся с поля Синяк. — Только если совсем явно кто-то нарушит и закончится членовредительством. Всегда так было.
— Но попытаться мы обязаны… хотя товарняк же. Обидно, но хоть дисквал на несколько игр Антону не грозит.
Рябов протопал к раковине и принялся демонстративно умываться. Наверное, местные газеты напишут, что дикие варвары избили бедного Яна, одичали совсем на своем севере с медведями, нельзя нас к нормальным людям выпускать.
— Давайте, парни, — вздохнул Димидко. — Выкатываем «автобус», иначе никак. Саня?
— Готов, — кивнул я, мысленно разжигая огонь за грудиной и вспоминая, что раньше только сильные эмоции могли его пробудить, а теперь он подчиняется силе мысли, и эмоции могут сыграть против меня — как накроет, потеряю связь с реальностью и начну пропускать один за другим.