Ну, а когда стало 2:4, тут бельгийцы и скисли, а мы начали играть по счету, помня, что у нас быстрые легконогие нападающие. Любая ошибка соперника в обороне грозила превратить поражение бельгийцев в настоящий разгром.
Последняя четверть часа для меня, как вратаря, прошла на удивление спокойно. Бельгийцы, словно забыв о своей хваленой атакующей мощи, забетонировались на своей половине поля. А наши, наоборот, продолжали искать счастья у чужих ворот, демонстрируя искромётный, уверенный футбол. Удивительное это чувство — когда ведешь в счете, когда команда поймала кураж, любая комбинация начинает получаться словно сама собой!
Незадолго до финального свистка Тюкавин едва не оформил разгром окончательно, но голкипер каким-то чудом спас бельгийцев. Впрочем, какое тут спасение? Счет на табло говорил сам за себя — не просто победа, а самый настоящий разгром!
Финальный свисток прозвучал как музыка!
Наши принялись водить хоровод вокруг Микроба, потом — Тюкавина и Кокорина. Затем звездная троица закружилась в своем хороводе внутри большого. Встала небольшая группа болельщиков, принялась аплодировать. Глядя на них, начали подниматься одиночки. Минута — и весь огромный стадион стоит и рукоплещет. Все восемьдесят тысяч, кроме горстки бельгийцев.
И сотни миллионов советских граждан или радуются, смотря посреди ночи прямую трансляцию, или обрадуются, когда будет повтор. Как в Уругвае официальный праздник — в день победы над Аргентиной, так у нас будет шестого июля.
— Мы в финале, Саня! — заорал Микроб, пуча глаза, подпрыгнул и понесся по полю, размахивая руками. — Мы в фина-а-але!
В середине поля Микроб снова остановился и изобразил гитариста AC/DC — публике понравилось.
Я стоял и не верил. До меня, наверное, еще не дошло, я ведь выше Фёдора. Мечта, такая недосягаемая — вот она, в моих руках. Цель вывести сборную в финал чемпионата мира по футболу достигнута! Вопреки стараниям арбитров, вопреки всему! Мы сделали невозможное.
Но где радость? Почему я будто кино смотрю?
Мы.
В финале!
Это же офигеть как круто! Бельгийцы поплелись в центр поля, пожали нашим руки. Их тренер подошел к нашим и, надо полагать, выразил восхищение.
Пошатываясь и не забывая благодарить жестами болельщиков, я направился в раздевалку.
Победа!
Что творилось в раздевалке! Парни прыгали, качали друг друга, орали. Только я по-прежнему словно смотрел кино. Кружилась голова, сердце тарабанило, как бешеное. Рядом плюхнулся Микроб, выпучил глаза.
— Ты это видел, да? Это ведь не сон, не сон, правда? 4:2!
Сообразив, что от меня толку мало, он подорвался с места и ринулся в толпу, из гущи которой уже фонтанировала пенная струя шампанского. Народ чуть сместился, и я увидел источник фонтана: это Кокорин, разинув рот, всех поливал из бутылки, включая Карпина с Тихоновым. Дзюба, разинув рот, ловил пену. С ним толкались Сэм, Андрей Хо и Тюкавин, но последним доставалось то, что не влезало в пасти наших богатырей.