Начнутся тренировки, товарищеские матчи, чемпионат СССР. Будет тяжело. Будет обидно и больно. Но мы выстоим, ведь мы — «Титан», а это очень прочный металл.
Ни на день я не забывал о данном себе обещании рассказать Рине о том, кто я есть на самом деле, чтобы между нами не было тайн. Но когда наступал подходящий момент, или что-то мешало, или я не решался. Вот, сыграем с «Локомотивом», и скажу. Сыграли вничью в гостях — настроения не было.
Вот выиграем у «Динамо» — точно расскажу! Но Рябов затоптал защитника, его начали провоцировать и, чтобы не рисковать, Сан Саныч выпустил вместо него Ведьмака, а потом и Сэма заменил… Погосяном. К тому моменту была ничья, 1:1, а до конца матча осталось десять минут. Как рванул Мика, желающий всем доказать, что достоин, как вдарил… и еще вдарил, и еще! Не забил, зато сделал голевую передачу Бураку, и Любомир отличился.
Мы уже не рассчитывали на победу, столько радости было, что не хотелось ее омрачать сложным разговором. И я решил, что после товарняка с Бразилией точно сознаюсь. Бразилии мы продули 3:1, и не было настроения.
Так я откладывал и откладывал. В чемпионате СССР мы занимали лидирующую позицию, но могли и откатиться в середину, потому что мне, Микробу и Сэму предстояло покинуть команду и с 15 мая уехать на сборы в Ташкент. Это чтобы мы привыкали к высоким температурам. Чемпионат мира пройдет частично Канаде и Мексике, где летом жара просто запредельная, да и в Лас-Вегасе, Майами и Хьюстоне будет ад.
Как я и думал, пока мы три недели осваивали умение «выживи в аду», «Титан» проиграл «Торпедо», 1:2. Не было меня, чтобы отбить пенальти, а Васенцов не справился.
И вот, пришло время признания, ведь дальше тянуть некуда. Но ложь — это как скелет в шкафу, но который не просто там пылится, но и растет. И уже дверца открывается с трудом. Ну зачем туда заглядывать, и так ведь хорошо!
Нет, мы с Риной не были половинками. Половина — это что-то не целое, несамодостаточное, люди-половинки опираются друг на друга, как на костыли. Каждый из нас был целым, а вместе мы сливались в единое, чувствовали и понимали друг друга без слов, все больше и больше сближаясь.
Единственное, что стояло между нами — тайна моего происхождения. Подтачивали сомнения: неизвестно, что будет дальше, вдруг мы с Риной разругаемся, и она меня сдаст? Нет, это точно не про нее, она не дура. Да и ей никто не поверит. А те, кто знает, что я — скульптор, просто примут новые детали моей биографии как данность. Если нет — Горский заставит их принять, он ведь такой же, как я.