Директор дворца культуры повел нас через узкий коридор с красной ковровой дорожкой за кулисы. На сцене ведущие, щеголь в праздничном черном костюме и фигуристая брюнетка, актриса местного театра, рассказывали, какой сложный путь проделала команда «Титан».

Странно, но после стольких злоключений и публичных выступлений, я приятно волновался — не как на экзамене, скорее, как на вручении диплома.

Первыми на сцену пригласили Тирликаса и Димидко — от оваций я чуть не оглох. Сан Саныч толкнул заранее подготовленную речь. Причем ту, что написали спичрайтеры, он отверг, предпочел говорить от души, пусть и не так складно.

— Спасибо, друзья! Так поддержали, просто до слез!

Мне показалось, или у него дрожит голос? Не показалось, вон, глаза утирает.

— Без вашей поддержки мы бы не справились, правда. Ведь то, что мы делаем, это и для себя, конечно, тоже, но больше — для вас. Обещаю, что сделаем все возможное, чтобы вернуться из Европы с победой!

Он говорил, как мы начинали, вспоминал взлеты и паденья. Прерывался, когда зрители начинали хлопать, а закончил так:

— Вы все смотрели игру с шотландцами и, наверное, задались вопросом, что же произошло, из-за чего мы остались в меньшинстве. Это не засняли камеры, но Антону Рябову плюнули в лицо, и он не сдержался. Потом в подтрибунном хозяева спровоцировали драку и снова выставили нас виноватыми. — Зал притих, выдержав паузу, Саныч продолжил: — Нам пытались не дать выиграть, спровоцировали удаление игрока, но мы выстояли в меньшинстве. Нас будут ломать. Нас будут судить несправедливо, но мы готовы. Мы выстоим. И победим, как в сорок пятом!

Рядом со мной стоял Погосян и слушал с открытым ртом. Он был горд и счастлив, даже несмотря на то, что к нему относились с опаской. Больше всего на свете Мика хотел стать частью этой победы.

Наконец стали объявлять нас, футболистов, и начали с меня. Я выбежал на сцену, на миг ослеп от прожекторов, резанувших по глазам.

Зал был полон. Он рукоплескал и ревел, и колыхался, как единое живое существо. Тут не было ни одного лишнего человека, потому что пригласительные не продавались, а разыгрывались среди болельщиков. Десяток пригласительных я раздал старым знакомым, которые помогли сделать первые шаги в этом мире и поверили в меня: директору лиловского клуба, Джабаровой, коменданту общежития Мищенко, Белькевичу и его подопечным, Семерке, Кардиналу. Все они были в зале, но в темноте я их не видел.

Тысячи людей любили меня, и я купался в их обожании, и платил тем же.

Один за другим «Титаны» выбегали на сцену — все, включая запасных — и зал не уставал их приветствовать. А я стоял и улыбался, и теперь был уверен на все сто, что мы вернемся с победой.