Вот уже здание роддома показалось, но все равно не верилось, что это происходит со мной, и сердце тревожно билось. Казалось, все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Сейчас я найду отделение, и мне скажут, что ребенок погиб при родах, а мне показывали чужого младенца, дабы не расстраивать. Но теперь нет риска, что я подведу сборную, и можно сказать правду.

Потому, распрощавшись с водителем, я неторопливо шел ко входу в пятиэтажное здание больницы и оттягивал миг свидания. Выключил звук у телефона, чтобы ничего не отвлекало.

Думал, тут будет, как в других больницах: пришел, поднялся на лифте в нужное отделение, договорился с врачами о встрече. Но сразу за входной дверью путь преграждал турникет, пройти через него можно было либо по пропуску, либо по записи, тогда мордатая тетка-охранница сверялась со списком и давала добро.

— Здравствуйте, — улыбнулся я.

— Здрасьте, — буркнула она, просканировала меня взглядом.

— Моя фамилия Нерушимый. У меня свидание с женой, она в…

— Время посещений закончилось, — бросила она.

«Людмила Федоровна Яровчук» — прочел я на бейдже.

— Мне сказали, что я могу прийти в любое время, — настоял я.

— Не можете, — сказала она с издевкой и указала на распечатку со временем посещения: с 14.00 до 16.00. — Вы на полчаса опоздали, правила есть правила.

— Людмила Федоровна, войдите в мое положение. Я летел из США, никак не мог раньше, жену не видел месяц, — попытался я решить проблему мирно, хотя с трудом сдерживал злость. Она ведь ворует у нас с Риной драгоценные минуты, которые мы могли бы провести вместе!

— Хоть из Антарктиды. Хоть где-то правила должны быть одинаковыми для всех. — Она воздела перст. — Иначе что будет, а? Коррупция и кумовство!

Вряд ли она не знает, кто я, и в списках приглашенных точно есть моя фамилия. Скорее всего, зловредная тетка демонстрирует синдром вахтера, его терминальную стадию. Я включил «эмпатию»: так и есть. Больше всего на свете она хотела показать мажору-молокососу его место, она ненавидела меня, считала всех футболистов бездельниками, оболванивающими народ.

Ну почему те, кого нельзя к людям на пушечный выстрел подпускать, именно с ними и работают⁈

— Проверьте списки и распоряжения, — все еще спокойно сказал я. — Или свяжитесь с завотделением.

Тетка еще раз указала на листок с часами посещений.

— Я не буду отрывать врачей от важных дел.

— Что ж, спасибо, — улыбнулся я, направился к турникету, протолкнул по полу букет и корзину с фруктами и перепрыгнул через препятствие. Не оборачиваясь на приказ немедленно вернуться, я зашагал к лестнице, потому что на второй этаж проще пешком: лифт надо ждать, а есть вероятность, что сторожиха бросится меня останавливать, грудью встанет. Вступать в противоборство с женщиной не хотелось.