– Собирайся, Алис, и детей одевай, - из тягостных дневных воспоминаний выдернул властный голос дракона.
Я и отец близнецов схлестнулись тяжелыми взглядами.
– Куда?
– Господа законники проводят тебя и детей до гостиницы.
В крови закипело возмущение.
Минутку. В гостиницу?
С какого такого перепугу?
– Я и дети не будем ночевать в гостинице, Коннор, - отрезала с вызовом. И тут содрогнулась.
В разговор вмешался холодный как зимняя стужа Лакруа:
– Будете, миледи. С этого часа вы, Эрин и Ларк переходите под круглосуточную охрану имперской службы безопасности.
Суровый взор законника не оставил нам шансов.
– Ваши дети под угрозой. Думайте об их будущем, а не о мести бывшему… - он резко оборвался и с опаской покосился на Торнота, но дракон сделал вид, что не расслышал намёка. – Не о ссоре с ректором Академии. Прошу, поспешите. У нас еще много работы.
И развернувшись, пошел к двери.
Ярость болезненной волной прокатилась по телу, опалив щеки и губы.
Что ж, как вам будет угодно.
Через полчаса, миновав вечерний заснеженный город, мы с близнецами вошли в лучшую в Сантилье гостиницу. Мрамор, лепнина, позолота, дорогая отделка – и это только главный холл с большой круглой стойкой администратора.
– Прошу прощения, госпожа. – Он поднял голову и сухо отрезал: - Все комнаты заняты.
Правда, стоило следом появиться Коннору и капитану Лакруа, надменно отстраненное лицо администратора пошло красными подобострастными пятнами.
– Добрый вечер, милорды. Чем могу быть полезен?
Коннор, смерив тяжелым взглядом мага с четвертым резервом, потребовал:
– Лучший номер для доктора Академии и моей супруги. Немедленно.
От драконьего рыка, смешанного с колючим ледком, под потолком содрогнулась хрустальная люстра.
Администратор потупился и, лихорадочно листая журнал, пообещал:
– Сию минуту, лорд Торнот. Я так понимаю, номер для госпожи и детей?
– Правильно понимаете.
Хозяин гостиницы сделал запись на последней странице, позвонил в колокольчик, вызвав горничную, носильщика с провожатым, что-то быстро им объяснил.
Эрин жалась к одному моему боку, Ларк к другому. Я с жадностью обняла любимых детей, не в силах оторвать хмурого взгляда от их отца. Неистинный стоял полубоком со сложенными вместе руками. Сильный, уверенный в себе, несокрушимый.
Душу затопила обида и злость. Вот бы он так заботился о жене с первых дней брака; сдувал пылинки, оберегал. Но нет. Ослепленный звериной яростью первый лорд Рейвенхолла поверил злому шепоту мачехи и пришлым магам, уличившим меня в подлом обмане.
Словно чувствуя чужой внимательный взгляд, муж оглянулся – синие глаза холодно сверкнули из-под нахмуренных бровей.