О! Ну, это. Наверно. Неплохо?
Я сидела, придавленная новым знанием, и пыталась осмыслить, какие ещё неизвестные грани прячут сделанные сегодня открытия. Сильно выбило из колеи то, сколь неожиданным оказалось появление Серафима Сакарова. О кровной мести и коварных врагах мне рассказывали, заставляли учить имена и родовые приметы, к встрече с ними готовили. А вот об этой истории… У меня вообще сложилось впечатление, что родители о ней честно забыли. Потому что была она для них просто — не важна.
Тревожные размышления о котлах и насильно скормленном супе нарушила трель пустого желудка. Я застыла в ужасе, а отец только хмыкнул. Поднял на ноги и погнал наверх, переодеваться для ужина.
В этот самый момент от сумки, брошенной на перилах, скакнула искра. И больно ужалила меня пониже спины.
— Ай!
— Кажется, — с усмешкой заметил Борис, — кому-то дали на этот вечер задание на дом.
— Ну да, — ошарашенно ответила я. — Кое-что прочитать надо. Литература у меня есть, мама давно уже всё купила. Ой!
И дня не прошло, а зачарованный дневник успел сильно меня утомить. Сердце-вещун подсказывало: с книжонкой этой, зело полезной, мы не поладим!
Под раскатистый папин смех я запрыгала по ступеням, осознанным усилием воли выбросив из мыслей всё, кроме поиска необходимых учебников.
Ну, и ужина.
Боя́н Стоу́м из длинной линии ведунов и сказителей Боянов этим утром проснулся под созвездием пра-прадеда Неждана.
Он именно так для себя представлял приливы родовой памяти. Вот есть его собственное сознание, его «я», наделённое жизнью, волей, природой назначенным темпераментом. Оно — как солнце, идущее по небосводу, яркое и неизменное. Определяющее.
Но солнце в пути своём пересекает небесную сферу, разделённую на сектора зодиакальных чудовищ. Вот входит оно, например, в дом Скорпиона, и свойства светила неощутимо меняются. Оставаясь по-прежнему солнцем, память его, и нрав, и реакции отражают, как в зеркале, личность хозяина дома. То есть, того из предков, кто воссиял сегодня в зените внутреннего небосклона.
Говорят, в иных семьях с памятью рода работают совершенно иначе. Мастера отражений спокойно расщепляют сознание на сколько потребно слоёв. Сновидцы скользят между снами и воспоминаниями, точно рыбы в глубоких потоках. Стихийники с духами предков общаются через зеркало пламени. Ну, или сквозь толщу воды. Или слушая песню ветра, неважно.
Бояны так не умели. Не могли по самой сути своей, по исконной роли хранителей древнего знания. Отвернуться от мудрости пращуров, ставить преграды между собою и завещанной предками памятью, означало нарушить традицию. А идущий против семейной традиции очень скоро лишался и силы.