— Сформулировано истинным ритуалистом! — похвалила Евгения из Талых Глубин. — Хочет ли кто-нибудь дополнить, или же, наоборот, опровергнуть финальный тезис? Ну же, господа, почему вы сегодня так вялы? У нас ведь дебаты, да ещё на столь провокационную тему!
«Господа» дружно втянули головы в шеи, стараясь выглядеть ниже да незаметней. К счастью для нас, в это самое время в воздухе разлился благословенный перезвон, знаменующий окончание занятий. Лицеисты, славные дерзостью своей и отвагой, дружно подскочили с мест. Ответили в сторону дочери Талых Глубин чересчур торопливые поклоны. И, провожаемые насмешливой тонкой улыбкой, поспешили сбежать, демонстрируя отменную слаженность и единство.
Обсуждение провокационных тем под носом у Великого князя по какой-то причине никого из нас не прельщало.
… шагал по старому, потемневшему от времени и воды причалу. В сумерках приходилось поглядывать внимательно под ноги, чтоб не провалиться босой пяткой в гнилую дыру. Через ненадёжную труху испорченных досок переступал легко, будто наслаждаясь неслышимой музыкой, и со стороны это, должно быть, похоже было на тягучую ритуальную пляску.
Где-то под ногами, у самых опор, тихо плеснуло. Я скользнул к краю пирса, глянул вниз, привычно беря острогу на изготовку. Вместо голодного ику с дюжиной отравленных щупалец или какого утопленника завалящего из-под чёрной глади воды всплыл всего-навсего Вьюн. Глянул недовольно из-за завесы прилипших к лицу мокрых прядей:
— Буривой, ну где тебя носит? Всю охоту пропустим.
Я хмыкнул, перехватил поудобней острогу. И беззвучно скользнул в осенний злой омут…
Я села на кровати рывком, чувствуя, как обжигает кожу прикосновением ледяной воды, видя, как смыкаются над головой холодные волны. Втянула воздух сквозь сжатые зубы, одновременно давя рвущийся из глубины души крик. Сердце колотилось, точно безумное, от силы его заполошных ударов меня буквально трясло.
Буривой, значит. Если и оставались у меня прежде сомнения…
Опустила босые ступни на прохладный паркет. Встала, стараясь не думать о том, как по-разному ощущается полированное дерево наборного пола и покосившиеся, полные трухи и заноз доски изгрызенного нечистью пирса. Растёрла ладонями лицо, на счёт подышала. Подхватив лежащий на стуле тёплый халат, оделась.
Руки, завязывая мягкий пояс узлом, уже не дрожали. Всё, хватит. Довольно прятаться от чудовища под подушкой. В иных случаях стратегия, может, и действенная, но не поможет, когда чудище живёт в твоём собственном разуме.
Я, в принципе, понимала, что происходит. Пробуждение памяти крови. В сознание стучался кто-то из предков, стремясь поведать о чём-то очень мне нужном. По всему выходило: приступы спровоцированы ритуалами, что должны были подарить мне знание чужих языков. И дарили, кстати. На латыни и древнегреческом я сейчас говорила не хуже, чем блистательный Буривой Ярич.