— Так тому и быть, — сказала самой себе.
Шагнула навстречу своему будущему — и прочь из дворцовых покоев.
Григорий Унтов по прозвищу Лисик, глава Приказа тайных дел и доверенный советник его величества Великого князя, отшвырнул в сторону очередной неудобный отчёт. Слишком опасно доверять эти строки архиву. Папка драматично шмякнулась о стенные панели, листы белой, очень тонкой бумаги разлетелись по кабинету ядовитыми бабочками. Выплеск силы — и они вспыхнули пламенем, а после опали на ковры тонким пеплом.
Вот и чудесно. А с информатором, представившим эти сведения, что прикажете делать? Рийго откинулся в кресле и прижал ладони к уставшим, до рези, глазам.
Мягко тренькнуло малое переговорное зеркальце. Голос секретаря доложил:
— Господин Унтов, агент Шалгу «зажгла» свои очи.
Рийго выдохнул, провёл окутанными силой ладонями ещё раз по лицу.
— Благодарю вас, Лана Лановна. Изображение на зеркало Акке, пожалуйста. И не забудьте про запись.
— Будет исполнено.
Одно из висящих на стене поясных зеркал — центральное, в тяжёлой орихалковой раме — засияло. Поверхность дрогнула, точно рябь на воде, её затянуло туманом. А когда прояснилось, отражала она уже не серую от усталости физиономию Рийго, а мягкие сумерки дворцового парка. Морось долгих осенних дождей, мягкий свет фонарей. По меркам Нижнего двора уголок этот был неприметен и тих. Почти пуст посреди наполненных интригами и людьми павильонов. По аллее, устланной ковром павших листьев, шагала одинокая фигура: невысокая, тонкая, совсем ещё юная девушка в форменном плаще лицеистки.
Рийго слышал: один из его предшественников пытался запретить вербовку агентов среди гимназистов, а в идеале — вообще всех, кто младше определённого возраста. Великий князь Владивод инициативу эту, несомненно благую, мягко, но довольно решительно притормозил. «Если ученики уже доросли до преступлений, измен и крамолы, то доросли они и до службы», — сказал он тогда. Рийго систему, что неплохо себя показала, предпочёл без причины не трогать.
В строгом платье, в синем плаще, расшитом серебряной нитью, девушка на аллее выглядела прилежной и безобидной со всех сторон ученицей. Которой являлась на самом деле. В те моменты, когда не становилась, точно по щелчку пальцев, чем-то иным.
Словно почуяв чужое внимание, Сенья из Шалгу подняла лицо к небесам. На бледном овале провалами выделяли глаза: чёрные, раскосые, полные силы и льда. Очи проклятой борейки.
— Глава, — почти беззвучно сказала она. — Прошу полный доступ к следящим арканам.
Рийго выдохнул сквозь зубы беззвучно ругательство. И вслух бросил короткое: