Ну а в ближайшем будущем меня ожидало — да, ещё больше дополнительных занятий с господином Лесьяром. Что означало, скорее всего, тренировки поздно вечером или, что вероятней, очень рано с утра. Просто чудесно! Мне, признаться, как и наставнику, было чем в это время заняться!
Удар. Вернуться в стойку. Найти центр. Удар. Стойка. Центр. Удар.
Рогатина летела вперёд, будто являлась продолжением руки. Сила выплеснулась через древко сконцентрированным, узким лезвием. Прошила щиты насквозь, и лишь затем раскрылась смертельным бутоном. Мишень буквально взорвало изнутри. Свистнули над головой острые щепки, сзади кто-то взвизгнул, и, судя по шлепку, грохнулся на пол.
— Отличная атака, брат, — с прохладной иронией похвалил Вьюн. — Ух и победил ты зловредную деревяшку! Деяние, достойное вечной славы!
Я с притворным возмущением повернулся к рассыпающему насмешки зубоскалу. Вьюн выглядел, как обычно: подобающе строго и важно. Чистая, не измятая даже после тренировки рубаха, тёмные волосы собраны в аккуратную косу (на солнце она отливала бы предательской медью). Серо-зелёные глаза, всегда такие серьёзные, сейчас почти что смеялись…
Мелодичный перезвон, знаменующий окончание занятия, будто водой окатил. Сознание встрепенулось, вывалилось из состояния лёгкого транса. Я моргнула, понимая, что тело на автомате продолжило выполнять всё то же движение. Через древко тяжёлой рогатины прошёл разрушительный импульс, ударил в помятое, но, несомненно, абсолютно целое дерево.
Так, стоп. Это что сейчас было? Разнесла я манекен или нет? Кто такой этот Вьюн? Почему, глядя на него, я видела друга и брата?
Никаких мальчишек, знакомых или же нет, за плечом моим не оказалось. Машинально глянула в зеркало, проследила отражённую в его глубинах кривую. Ничего себе! Последний удар оказался близок к абсолютному идеалу!
Может, это со мной транс такую шутку сыграл? Визуализация успеха, поиск поддержки у воображаемого друга, банальные глюки? Разум под давлением нагрузки начинал выкидывать странные фокусы, и у меня даже возмущаться сил не было. Вот ни разу ни удивительно! Странно было бы, если бы «не»!
— Оля! Где ты застряла? Сейчас уже лингвистика начнётся, нам переодеваться ещё!
Я встряхнулась, чувствуя, как ноют от чугунной усталости спина и плечи. С облегчением водрузила тяжёлую рогатину на стойку. И, выкинув из головы все неучтённые видения, бегом ринулась в раздевалку.
Предмет, в расписании скромно обозначенный как «Древние языки», раз за разом поражал меня разнообразием способов запихнуть в учеников просто нереальный массив информации. Пробуждение крови было только началом. После того как матрицу языка поднимали из глубин родовой памяти, самая-то работа и начиналась. Знания следовало закрепить. Впечатать намертво, сделать активным, свободно используемым навыком. И вот тут воображение наставников воистину не знало предела.