Глава 13
Страница 110 из 200
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 13

Страница 110

Сегодня начали с просмотра воспоминаний об исторических событиях. Или, может, это было не воспоминаниями, а чем-то вроде фильма с полным эффектом присутствия, не уверена. Минут десять мы с интересом слушали судебные дебаты (по моим впечатлениям — спор шёл где-то в поздней Восточной римской империи, так как ругались на устаревшем греческом диалекте, на латынь сбиваясь лишь время от времени).

Когда вроде бы вполне цивилизованный разговор сменился вдруг поножовщиной, Евгения посчитала урок завершённым и свернула иллюзию. У меня возник невольно вопрос: а что именно должны были впечатлённые мы вынести из этой восхитительной в своей внезапности сцены?

Наставница тем временем раздала всем толстые книги на древнегреческом, осчастливила словарями. В этот момент в класс заглянул лейб-медик Хеду с большим коробом, и я мысленно застонала.

— О нет. Только не это! — Дмитрий невоспитанно возопил в голос. Мишка, кажется, пытался спрятаться тихонько под парту. Я его понимала: сама мечтала о прежней школе и славных тех временах, когда в классе со мной сидело человек эдак тридцать. Там от взгляда учителя действительно можно было ускользнуть, упражнение не выполнить — и тебя не заметят. В малой группе подобный фокус провернуть гораздо сложнее.

Евгения из Талых Глубин зарождение бунта подавила одним движением брови. Целитель, не обращая внимания на наши кислые лица, к каждому ученику подошёл, в глазки посмотрел, лично в руки вложил флакончик с зельем. Проследил, как мы пьём, обошёл ещё раз весь класс. Снова каждому заглянул в глаза, пульс прослушал, даже не касаясь запястий. Под конец Хеду посмотрел с сомнением на поплывшего Мишку, но всё же кивнул.

— Приступайте!

Сознание под влиянием неизвестной отравы сузилось, и одновременно, будто расслабилось. Сам собой открылся тяжеленный трактат, и я погрузилась в сплетение слов, чувствуя, как языковые структуры и грамматические обороты проникают в разум, заставляют его, словно тянущееся к солнечным лучам дерево, принять новую форму. Речь определяет мышление, и я уже по опыту знала: к концу всех упражнений смогу на древнегреческом не только говорить и писать, но и думать.

Время потеряло значение, заслонённое пляской букв, вязью смыслов.

Я соловьём разливался перед молодыми служками посольства царьградцев. Описывал всю несказанную прелесть охот на местных холодных болотах. Хвалил зубастость добычи и, конечно, намекал на ожидавшую доблестных победителей славу.

Вьюн вынырнул откуда-то из-за спин богато разодетых ромеев. Поприветствовал сих достойных представителей царства Греческого, раскланялся с ними, извиняясь витиевато и многословно. Цапнул меня за рукав, волоком утащил прочь от почти уже клюнувших жертв, рывком зашвырнул за ближайшую резную колонну.

назадназад
1 ... 108 109 110 111 112 ... 200
впередвперед