— Ну вот что ты творишь, а? — прошипел брат. Осторожно выглянул, проверяя, не заметил ли кто манёвра. Но нет, собравшиеся в посольской палате люди слишком заняты были собственными важными делами и разговорами, — Зачем понадобилось тащить этих вырядившихся по последней моде идиотов в болото?

— Чтоб в болотной водице их искупать, — совершенно искренне поделился я коварными планами.

Вьюн резко повернулся: парадный кафтан на его плечах лежал безупречно, камни шитья сияли от вложенной силы, коса — волосок к волоску. А вот серые глаза сверкнули на миг зеленью искренней злости.

— Зачем⁈ Слушай, ну тебя же по-человечески просили: пока принимают в палатах посольство Царьграда, вести себя как положено. Хоть раз подумай о чести семьи и репутации края!

— Зачем? Репутацию что семьи, что предела ты и сам отлично поддерживаешь…

— Должен же этим хоть кто-нибудь заниматься! — рявкнул Вьюн, и…

От хлопка я вздрогнула, будто очнувшись. Хеду ударил в ладоши ещё раз, привлекая наше внимание и прерывая учебный транс. Книги сами собой закрылись, прищемив по дороге кое-кому пальцы.

Целитель прошёлся снова меж парт. Проследил, чтобы каждый выпил по стакану солёно-сладкой воды. Рядом с Михаилом постоял с минуту, положив ладонь на неестественно бледный, покрытой испариной лоб парня.

— У наследника Медного утёса от следующего сеанса отвод. Пусть отдохнёт, с него пока хватит.

А мне можно отвод? С меня тоже хватит!

Голова гудела, и мнилось: чеканные формулировки перекатываются под абсолютно пустыми сводами черепа, порождая меж ушами гулкое эхо.

— Так, у нас осталась ещё уйма времени! — тоже хлопнула в ладони наставница Евгения. И с предвкушением улыбнулась. Говорила она, разумеется, на древнегреческом, и, разумеется, совершенно свободно. — Собираемся в круг. Давайте, берите стулья, устраивайтесь. Пять минут перерыв! Потом проведём небольшие дебаты.

Это тоже было почти на каждом занятии. Хоть несколько минут, хоть на совсем отвлечённую тему, но — языковая практика. Живое общение во время урока и переписка друг с другом через дневники — в качестве домашних заданий. Ещё и папа принялся вдруг по вечерам говорить со мной на латыни. Вообще не круто!

Тряхнув головой в последней попытке выбросить из ушей неясный звон, я поднялась и вместе со стулом потащилась к доске. На полдороге мебель из моих рук вежливо и непреклонно забрал парень из средних классов: на занятиях к нашей группе теперь порой присоединялись другие ученики. На практикуме по древнегреческому для пробуждённых начинающих (то есть тех, кто с языком был изначально вообще не знаком, но сумел совершить самый первый рывок в изучении, опираясь на память предков), помимо Сонечки Унтовой и галантно помогавшего ей с мебелью Искрена Илмари, появились новые для меня лица: трое неизвестных ребят нашего возраста и ещё трое постарше. Это явно были коренные жители Края Холодных озёр, и представления об этикете у них тоже оказались весьма… коренные.