Всё самое интересное прозевала. И поединок Лиды тоже, видимо, пропущу. А я очень хотела посмотреть, как сражаться будет опасная, жгучая, ядовитая Лидия. Подозреваю, стиль боя у неё необычный.
Наставница поднялась на ноги и, видимо, что-то заметив (а скорее, не заметив) в моём лице, уточнила:
— Вы не выглядите удивлённой.
— Я подавала прошение о встрече. Уже три дня как. Видимо, в расписании директора Всеволода неожиданно образовалось окно.
— У вас есть вопросы по обучению? — очень ровным тоном поинтересовалась мой личный куратор в Лицее.
— О! Нет, — я поспешила заверить наставницу, что не намерена писать на неё неожиданных кляуз. — Просто необходимо обсудить с господином директором один личный вопрос. Как со старейшиной моего рода.
Кажется, такая формулировка сделала только хуже. Евгения из Талых Глубин смерила меня долгим, нечитаемым взглядом и отвернулась.
— Что ж. Следуйте за мной. Нас уже ждут.
Я в последний раз посмотрела на решительно шагнувшую в сияющий круг Лидию, и, подобрав юбки, двинулась вслед за наставницей.
Евгения вывела меня на центральную лестницу, что было вполне предсказуемо. Но затем свернула она не к роскошнейшим полуподвальным палатам, из которых открывался тайный ход в ритуальные залы, а наверх, в венчающую здание изумрудную башню.
Это что же, новый директор сменил кабинет?
Вспыхнувшая в душе радость была столь сильна и в то же время абсурдна, что я чуть не споткнулась. Придерживая подол, поспешила по укрытой красным ковром лестнице и лишь через три пролёта догнала ожидающую меня учительницу. Евгения из Талых Глубин, в строгом мундирном платье, в элегантных серьгах и с безупречной причёской, нетерпеливо постукивала каблуком у высоких дверей. Дождавшись, пока я выдохну и хоть немного приглажу волосы, окинула придирчивым взором. Видимо, после недавних боёв и валянья на полу внешний вид мой не гармонировал с гордым званием лицеистки. Наставница недовольным движением бровей намекнула, что надо бы затянуть потуже корсет — благо участие в этом процессе горничной было необязательным. Я сосредоточилась на шнурах, которые месяц назад сплела своими руками, коснулась силы. Аккуратно, чтобы не сдавить ноющие рёбра… Готово. Учительница скупо кивнула, бросила сверху пару лёгких иллюзий и лишь затем ударила в причудливый дверной молоток.
Скрывавшееся за резными створками помещение встретило острым приступом дежавю. Похоже, раззолоченная приёмная переехала из подвала, совсем не претерпев изменений. За высоким столом, как и прежде, восседал господин Родимов: в вицмундире, с пенсне… и, нет, он сбрил-таки бакенбарды! Меня накрыло приливом благодарности за это отличие от навязчивых воспоминаний. Тут же решила про себя: чистые щёки директорскому секретарю необычайно идут!