Родимов, при нашем появлении вежливо поднявшийся на ноги, вдруг закашлялся. Прочистил горло:
— Приветствую, дамы. Госпожа Евгения, благодарю, что так быстро откликнулись. Вы можете быть свободны…
— Я подожду.
— Как пожелаете. Присядьте, сударыни. Ольга Борисовна, директор вызовет вас буквально через минуту.
Я поклонилась и присела на краешек одного из многочисленных стульев. С любопытством покосилась на заваленный графиками и схемами стол. Как обстоятельно объяснила Соня, Родимовы были почтенной семьёй менталистов, и Ростислав в этом тесном кругу считался подающим надежды молодым мастером. Не во всяких-разных чтениях мыслей, астральных путешествиях и прочих глупостях, а в настоящем искусстве: контроле над собственным разумом. Это был, формулируя в привычных мне терминах, обитающий в хрупком человеческом теле суперкомпьютер, залитый от макушки до пяток чистейшей магической силой. Ростих Родимов тянул на себе всю административную рутину Лицея, причём успешно вывез период безвластия, когда прежний директор столь драматично покинула пост, а новый ещё приглашён не был.
Расписание, формирование групп и назначение кураторов, контроль учебных пособий, порядок на территории. Если учесть, сколь чудные вещи творились с пространством и временем в аудиториях, задача перед секретарём стояла нешуточная. Кто-то из учителей вёл по три-четыре урока одновременно, кто-то из учеников умудрялся посещать лекции у преподавателя, что уже пару лет как покинул стены Лицея. Весь этот хаос был связан в единую, не постижимую для внешнего взгляда систему, и жесточайшим образом контролировался через личные ежедневники.
В общем, щурящийся сквозь пенсне и сияющий чисто выбритыми щеками молодой человек был не последним чиновником в крепости Гнева. Да и в табели о рангах для своего возраста поднялся довольно серьёзно. С Ростихом Родимовым необходимо было дружить!
Я послала в сторону господина секретаря сияющую улыбку. Тот чуть глубже откинулся в кресле (совершенно случайно отодвинувшись от меня подальше). Снова прочистил горло:
— Проходите, Ольга Борисовна. Директор ждёт вас.
Ох. Уже?
Я поднялась на ноги, сделала в сторону господина Родимого поспешный книксен, и подошла к высокой двери. Сердце колотилось где-то в районе горла, в такт ему пульсировали помятые рёбра. Руку протянуть не успела: створка раскрылась сама. Медлить дальше было нельзя. Я вскинула подбородок и шагнула на встречу со Всеволодом Владичем по прозвищу Воронёнок.
Первой мыслью было: да это же логово! Второй: нет, скорее гнездо хищной птицы. В центре — пустой, изгибающийся подковой стол. Вокруг него теснились тумбочки и шкафы, на которых в живописном беспорядке сложены бумаги, книги и свитки. Стены же… Я против воли повернулась, оглядываясь.